– Побеседуем, - вздохнул Алешка, поднимаясь. - Только я тебе все равно ничего не скажу.
– Зато я тебе скажу! - пригрозил папа, пропуская его в кабинет и плотно прикрывая дверь.
Мы с мамой переглянулись.
После занятий меня отловил Бонифаций - он заведовал у нас всей постановочной частью предстоящего праздника - и попросил сбегать за нашим флейтистом, позвать на просмотр его сольного номера.
Я спустился в подвал, но тут путь мне преградил улыбающийся Волчков.
– Зайди-ка, - сказал он, кивая на дверь подпольной «химички». - Разговор есть.
Ничего угрожающего в его улыбке и словах не было. Оно было в его глазах - холодных и внимательных. Будто он выбирал этим взглядом самое подходящее на мне место, в которое лучше всего нанести добивающий удар.
Но я уже был готов к такому разговору. Да и Лешка мне посоветовал:
– Сознавайся во всем. Дурачком прикинься. У тебя получится.
Мы вошли в лабораторию. Ничего необычного здесь не было: столики, изъеденные химикалиями, вытяжной шкаф, пробирочки, колбочки, спиртовочки. Да в углу, на старой тумбочке, небольшой сейф, который Волчков забрал из учительской. Семен Михалыч не возражал, даже одобрил:
– Правильное решение. Вся эта пиротехника вроде боеприпасов. А боеприпасы должны быть под замком.
Значит, ничего необычного. Кроме того, что Волчков зачем-то запер дверь изнутри на щеколду. Интересно, подумал я, а зачем она, эта щеколда, вообще здесь нужна? Каким тайнам перекрывает выход?
Волчков прошел к столику, сел на него бочком, покачал ногой:
– Ну, как там наш Ладошкин?
– Лапушкин, вы имеете в виду? Поправляется. Только с памятью у него плохо. Эти гады ему память отшибли.
Волчков кивнул с усмешкой, достал из кармана бумажку, протянул мне.
– Ты писал? - Это была та злополучная формула из его тетрадки.
Я покраснел и смутился. Ах, как мне стало стыдно! И я грустно признался:
– Так точно.
– Зачем? Кто научил?
Жизнь научила, подумал я.
– Хотел на вашем уроке отличиться. У меня с химией плохие отношения. На подсказку рассчитывал. Вот и показал Евгению Ивановичу.
– А он? - Тут его глаза опять стали ледяными и прозрачными. - Подсказал?
– Не успел. Ему плохо стало.
– И он тебе ничего не сказал?
– Нет. Он стал доктора звать. Доктор прибежал, сделал ему укол, и он уснул.
– Доктор?
– Нет, Евгений Иванович.
– А кому ты еще эту записку показывал?
– Брату. Он сразу догадался, что это за формула.
Волчков так резко подался ко мне, что я даже отступил на шаг.
– Он догадался, что это формула для нового состава ракет к празднику.
– Сообразительный у тебя брат, - с облегчением вздохнул Волчков. - Давай сюда бумажку. И никому об этом не говори - это большой сюрприз к празднику. Вы все обалдеете.
Вот уж в этом я не сомневаюсь.
– Ладно, иди. - Он отодвинул защелку. - Да, а ты почему на борьбу не ходишь?
Я опять сказал правду:
– Я не люблю драться, Александр Павлович.
– Любить не обязательно, - сказал он веско, - а уметь нужно. - Тут он, конечно, прав. - Так что подумай.
Я вышел из лаборатории и, отдуваясь, вошел в каморку к флейтисту.
– Ты что, блин-картошка, - спросил Иван Кузьмич, - так запыхался? Бежал от кого? Или за тобой кто гонится?
– Бонифаций меня прислал. Он вас на репетицию зовет.
Иван Кузьмич уложил флейту в футляр, снял с доски-картинки ключ.
– Сколько их здесь! - сказал я. - Вы их не путаете?
– У меня порядок, - похвалился он. - Все с бирочками.
– И от лаборатории есть? - почему-то спросил я.
– А это непорядок. Александр Павлович ключик при себе держит. Да еще и посторонние у него бывают.
– Какие посторонние? - небрежно поинтересовался я. - Тоже химики?
– Уж и не знаю - химики они или как. Коробки какие-то таскают - то туда, то наружу.
– И на машину грузят, да? На иномарку?
– Уж и не знаю, на какую, а только грузят.
– Наверное, Александр Палыч излишки продукции в магазин сдает.
– Уж и не знаю - сдает, не сдает, а директору пожалуюсь.
И он захлопнул дверь каморки и повернул в замке ключ.
Что ж, пожалуй, пора заняться химиком Волчковым вплотную. Алешка так и сказал:
– Дим, папа про него что-то знает. Давай его допросим?
– Папу? Так он нам и скажет.
– А мы по-хитрому, Дим. Знаешь, как-нибудь так… - И Алешка повертел ладонью над головой.
– Ну… попробуем, - неуверенно согласился я. Меня все-таки это верчение не очень убедило.
Но Алешку уже не остановить:
– Дим, мы уже столько знаем! Еще чуть-чуть осталось узнать. И мы этого Волчка - бац! - и в клетку! И добивающий удар!
Да, кем бы ни стал Алешка в будущем, из него получится великий человек. Во всяком случае, убедить он может кого угодно в чем угодно. Не говоря уже о его старшем брате.
– Пошли, - сказал я. - Пока он кофе пьет.
– Нет уж, - возразил Алешка. - Лучше когда напьется. А то опять мама его жалеть начнет, что мы его угнетаем.
И снова он прав, наш тонкий психолог, десятилетний знаток человеческих душ.
Мы засели за свои письменные столы, раскрыли тетради и учебники. И телевизор, конечно, выключили.
– Идет, - шепнул Алешка. - Курить идет, на лестницу.
Папа, проходя мимо нашей комнаты, заглянул в дверь и одобрительно заметил:
– Занимаетесь? Я рад.
– Ты на лестницу? - спросил Алешка. - Мы с тобой.
– Возражаю, - сказал папа.
И я опять поразился тонкому Алешкиному расчету: два раза подряд отказать ребенку не всякий родитель решится. И уж всегда постарается смягчить свой отказ какой-нибудь уступкой.
– Пап, - позвал Алешка, - на минуточку. Знаешь, какой у нас классный химик появился! Крутой такой. Бывший опер. Клево?
– Да нет, - сказал папа. - Никакой он не опер. Он был когда-то научным сотрудником в Институте химии. А потом перешел в нашу систему. По специальности.
– А у вас тоже «химичат»? - спросил Алешка с большим интересом.
Но папа его шутку не поддержал:
– Он стал работать экспертом. И, кстати, очень неплохим. В отделе по борьбе с наркотиками.
– И как он с ними боролся?
– Ну как… Вот, например, задержали какого-нибудь бандита. В одном кармане у него - пистолет, а в другом - горсть белого порошка. «Что это?» - спрашивает его следователь. «Толченый мел», - отвечает задержанный.
– А, понял! Вы этот мел - на экспертизу!
– Да, эксперт делает сложный анализ и дает заключение. Примерно так: «Представленный на экспертизу белый порошок не является мелом толченым, как заявляет подозреваемый такой-то, а представляет собой наркотическое вещество такого-то типа и такого-то происхождения». Все ясно?
Ясно-то ясно. Да не все. Это почему вдруг наш папочка, полковник милиции, сотрудник Интерпола, вдруг знает такие подробности об обычном учителе химии в обычной средней школе?
Ответ один: он тоже очень им интересовался.
– А дальше? - спросил Алешка, имея в виду судьбу Волчкова.
– А дальше он почему-то уволился из органов и пошел преподавать химию в школе.
– Зачем? - в упор спросил Алешка.
– Значит, надо! - лаконично ответил папа.
Алешка сделал вид, что надулся, а потом вдруг ни с того ни с сего спросил:
– Пап, а может честный милиционер ездить на иномарке?
– Может, - сказал папа без раздумья. - На чужой.
– А на своей?
Папа промолчал, подошел к окну. Алешка встал рядом. Внизу, напротив дома, на стоянке стояло много самых разных машин. Там только одной не было - нашей. Потому что ее у нас вообще не было.
Алешка больше ни о чем не спросил, лишь бросил на меня загадочный взгляд. Я этот взгляд понял: Волчков стал подъезжать к школе на красивой машине. Не на очень новой, но все-таки иномарке.
Глава VI
«Навещатели»
Вскоре Алешка опять насел на папу. Форменный допрос устроил. «По обстоятельствам загадочной переброски больного Лапушкина из одного стационара в другой».
Но папа ничего нового «показать» не смог. Или не захотел. А мама, потеряв терпение, взяла Алешку за шиворот и выпроводила его из кухни со словами:
– Может отец в своем доме хотя бы поесть спокойно?
– Пусть ест, - с упреком проворчал Алешка, - если ему не стыдно.
Почему папе должно быть стыдно ужинать в своем доме, Алеша не пояснил. Но когда папа, с трудом поужинав в собственном доме, хотел было скрыться в кабинете, Алешка бросил ему вслед:
– Полковник Оболенский, а где искали ваши эксперты след от укола на теле потерпевшего? - Меня поразило, как здорово Алешка освоил профессиональную терминологию.
Папа приостановился, обернулся:
– Что ты имеешь в виду?
– Ну… в какое место обычно укол делают?
– А то ты не знаешь?
Алешка хихикнул, а когда за папой закрылась дверь, серьезно сказал мне:
– Знаешь, Дим, почему они не нашли следов от укола? Потому что не там искали. Ему сделали укол в нетрадиционное место. Мне так Вася сказал.
Ага, значит, он опять к Васе бегал. И что это за нетрадиционное место, интересно?
