Декан Фогг внимательно смотрел на Квентина. Все смотрели на него. Представьте: Квентин снова собрал колоду и без особого усилия разорвал её пополам, а затем разорвал половинки пополам и отправил получившееся конфетти во всех собравшихся, и все, кроме Фогга вздрогнули.
Он встал. Его стул упал навзничь.
— Скажите мне, где я, — мягко сказал Квентин. — Скажите, что я здесь делаю.
Он взял стопку монет в кулак, только это уже было не стопкой монет, а рукоятью яркого, горящего меча, который он легко взял со стола, как если бы он был там просто лежал.
— Скажите мне, что здесь происходит, — сказал Квентин, громче обращаясь ко всем в комнате. — И если это место не Филлори, то, блять, пожалуйста, скажите мне, где я, черт возьми? — Квентин наставил острие меча под нос Фоггу, и начал медленного считать до десяти, а затем поменял рукоять местами и ударил его об стол. Войдя немного в глубь масляного дерева, застрял там.
Фогг не двигался. Меч покачивался в воздухе. Квентин непроизвольно шмыгнул носом. Последний свет в окне погас. Наступила ночь.
— Ну, что ж, — наконец сказал Декан. Он достал аккуратно сложенный носовой платок из кармана и вытер лоб. — Я думаю, что мы все можем согласиться, что это зачёт.
Кто — то, это было старик с узлами — ободряюще похлопал по спине Квентина и нежно, с удивительной силой, вернул меч в стол, словно его и не было. Медленно появились аплодисменты от собравшихся преподавателей. Они быстро переросли в овацию.
ГЛАВА 3. ЭЛИОТ
Впоследствии Квентин не мог вспомнить, как прошел остаток ночи, за исключением того, что он провел его в школе. Он чувствовал себя истощенным и слабым, будто был под наркотой. Было ощущение, что его грудная клетка выдолблена и пуста. Он даже не был больше голоден, постоянно засыпал. Это смущало, но никто, кажется, не возражал. Профессор Ван дер Вег, — как выяснилось, это имя принадлежало темноволосой женщине, — сказала ему, что абсолютно нормально чувствовать себя уставшим, ведь он только что произвел свое первое Малое Заклятие, чем бы оно ни было, и что кто — нибудь будет носить его. Потом она также пообещала, что все вопросы с его родителями будут улажены. Они не станут беспокоиться. Но все это мало волновало Квентина, он просто хотел отключиться.
Он позволил ей наполовину вести — наполовину тащить себя примерно по десяти тысячам лестничных пролетов в маленькую аккуратную комнату с очень-очень мягкой периной и белоснежными простынями. Он лег прямо в ботинках, и мисс Ван дер Вег сняла их с него. Это заставило его вновь почувствовать себя маленьким ребенком, которому развязывают шнурки. Она накрыла его одеялом, и он уснул прежде, чем она вышла, прикрыв за собой дверь.
Следующим утром он некоторое время пребывал в замешательстве, пытаясь сообразить, где оказался. Он лежал в кровати и медленно восстанавливал в голове события вчерашнего дня. Была пятница и, по идее, сейчас он должен был быть в школе. Вместо этого он проснулся в незнакомой спальне, одетый во вчерашнюю одежду. Он смутно чувствовал замешательство и сожаление, словно выпил слишком много на вечеринке с людьми, которых плохо знает, и завалился спать в гостевой спальне хозяина. Он даже ощущал некий след того, что истолковал как похмелье.
Но что действительно произошло прошлой ночью? Что он делал? Его воспоминания были неправильными. Те события происходили как во сне, — должны были быть, но не были сном. И эта комната сном не была. Снаружи громко закаркала ворона и тут же замолчала, будто ей стало неловко. Ни единого звука больше не доносилось с улицы.
С того места, где он лежал, комната полностью просматривалась. Стены были изогнутыми — комната была частью окружности. Внешняя стена была каменной, внутренняя — обставлена мебелью из темного дерева. Здесь был викторианского вида письменный стол, комод и зеркало. Кровать помещалась в деревянном алькове. На всем протяжении внешней стены располагались маленькие вертикальные окна. Он вынужден был признать, что комната очень даже неплоха. И никаких признаков опасности пока нет. Может быть, это все еще не полная катастрофа. Но, в любом случае, пора вставать. Пора покончить со всем этим и выяснить, что происходит.
Он встал и направился к окну, ощущая босыми ступнями прохладу каменного пола. Было раннее утро, туманный рассвет, и он — очень высоко, выше верхушек самых высоких деревьев. Квентин проспал десять часов.
Он посмотрел вниз на зеленую лужайку, там было тихо и пустынно. Он увидел ворону, та кружила ниже на своих иссиня-черных крыльях.
Записка на столе сообщала, что он будет завтракать с Деканом Фоггом в ближайшее удобное для него время. Квентин обнаружил общую ванную комнату этажом ниже, там располагались душевые кабинки, ряды широких фарфоровых раковин и аккуратные стопки колючих белых казенных полотенец. Он встал под душ и позволил мощному потоку горячей воды свободно струиться по телу до тех пор, пока он не почувствовал себя чистым и спокойным. Квентин перестал сдерживаться и дал струе едко-жидкой мочи смешаться с водой, и смотрел как она спиралью исчезает в сливе. Это было так странно, быть сейчас не в школе, а в новом незнакомом месте. Это настоящее приключение, пусть и довольно сомнительное. И это хорошо. Психометр в его мозгу уже подсчитывал будущий ущерб от того, как катастрофически будет принято его отсутствие дома в Бруклине, а ведь до сих пор все еще было в допустимых пределах. Он привел себя в порядок (насколько это было возможно, если учесть, что он снова одел ту одежду, в которой был вчера и в которой спал).
Здание было совершенно безлюдным. Квентин вообще-то и не ожидал официального приема, но ему пришлось блуждать минут двадцать по пустым коридорам, комнатам для рисования, классам и террасам, прежде чем дворецкий в белоснежных перчатках, который вчера приготовил ему сэндвич, наконец-то нашел его и проводил в кабинет Декана. Кабинет этот оказался неожиданно мал и, по большей части, занят президентским столом размером с немецкий танк. Стены скрывали многочисленные книги и старые на вид духовые инструменты.
Декан, одетый в светло-зеленый льняной костюм с желтым галстуком, въехал минутой позже. Он был резок и бодр и не выказывал никаких признаков смущения или любых других эмоций, напоминающих о том, что случилось прошлой ночью. Фогг объяснил, что уже позавтракал, но Квентин может поесть, пока они будут беседовать.
— Теперь, — он хлопнул себя ладонями по коленям и изогнул брови, — первым делом главное: магия реальна. Но это ты, возможно, уже усвоил.
Квентин ничего не ответил. Он тщательно старался сохранить лицо спокойным и заставить свое тело просто усидеть на стуле. Он смотрел на пятно за плечом Фогга. У него не было слов. Конечно, это самое простое объяснение тому, что произошло вчера ночью. Часть его, часть, которой он доверял меньше всего, хотела жадно схватиться за эту идею, как щенок бросается за мячом. Но в свете всего того, что происходило с ним в жизни, он приструнил свое желание. Он прожил так много лет, будучи разочарованным в мире, так много лет в тоске по чему-то такому… Но редкие доказательства того, что обычный мир — не единственный пасовали перед неопровержимостью обыденной реальности. Он не собирался снова облажаться. Молодой человек чувствовал, будто нашел зацепку, ключ к разгадке, который уже давно оплакали и похоронили, но он все еще существует.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
