структуру. Скорее всего, да, я поступлю.
— Хорошо, когда определился, — усмехнулся я, глянув себе под ноги. — Я пока думаю, что делать. Было… несколько интересных разговоров.
— Я слышала, весь дом сейчас гудит, к вам приходил один генерал?
— Угу.
— С ним говорил?
— Угу.
— Ну даже если так, то, как мне говорил папа, вокруг тебя мир не крутится. Так что решай спокойно.
— Угу, — ещё раз я ей так ответил.
Многого же она не знала. Чёртова синхронизация. Передо мной буквально Город раскрылся, хоть и через уста генерала Дружинникова. Либо я буду исследовать свои возможности сам, либо Город просто будет их исследовать за меня. Плюс мамины слова про то, что она сама ушла учиться, чтобы стать сёрфером, а потом просто перевелась в науку. Что так всё сложно⁈ Почему нельзя как-то проще всё это было сделать в нашем мире? Хотя куда проще. Вон уже даже программы и люди решают, куда нам надо идти, чтобы себя показать. Определённость — это хорошо, особенно когда эта определённость совпадает с твоими собственными желаниями и хотелками.
— Стрельба, — подметила Ханако.
— Не слышу, — нахмурился я. — Откуда звук?
— Куда машина уехала, — пояснила она.
— Странно, — пожал я плечами. — С чего это вдруг?
— Ну, видимо, наш охранник мог быть не единственным, — предположила девушка. — Но вообще странно, что в городе радикалы есть. Вроде всё хорошо у нас, а тут такое…
— Ты это единицам и двойкам скажи, — усмехнулся я. — Наш охранник, кстати, вроде двойкой был до того, как охранником стал. Что-то слышал про него такое.
— Второго уровня? Серьёзно⁈ — раскрыла широко от удивления глаза Ханако. — Это же за какие прегрешения его до второго уровня опускали?
— Этого я тебе точно не скажу, — снова дёрнул плечом. — Ну вот, да, открытая база на нашего охранника, Гектора. Открыл — вот, показывает, что он реально со второго уровня за десять лет дополз до четвёртого. И застрял.
Тут же взор моей подруги потупился, а мне пришлось её вести, чтобы она ни во что и ни в кого не врезалась. Но больше мы тему школы и нашего будущего не поднимали. И так экзамены на носу, причём чем дальше, тем тяжелее, по крайней мере для меня. А тут ещё такое. Нет! Сегодня выходной, надо отдыхать, пока есть возможность. А то каникул летних в старшей школе не существует, какие-то две недели на то, чтобы подготовиться к поступлению, и всё… жесть какая.
— Пришли, — свернули мы за очередной угол, и перед нами показался забор больницы.
По сути — обычное модульное здание, которое можно достраивать в любой момент дальше. Удобно на самом деле. При необходимости её всю могут перевезти глубже в город. По крайней мере это было сделано в целях безопасности, если где-то будет прорыв Тумана. А так, десять этажей чисто медицинского здания. Машины туда-сюда катались тут вообще постоянно, и чаще всего именно скорые. Всё же город-миллионник, один из немногих, так что неудивительно.
На воротах нас остановил сотрудник СГБ. Видимо, усиление не только по школам пошло, но и по всем важным объектам. Проверив нас, наши пакеты, отправил в бюро пропусков. Так как я был сыном больного, на меня оформили пропуск сразу, а вот с Ханако возникли проблемы. Её не хотели пускать, ибо не являлась мне и моему отцу кем-то родным, мол, не положено, хотя прямого запрета не было. Но в конечном итоге «сжалились» и тихо пропустили. Главное, сказали, не попадаться на глаза другим проверяющим, идти строго по маршруту, который мне указали.
Отец лежал на пятом этаже — отделение неврологии центральной нервной системы. Это было одно из отделений на этаже. Было ещё периферической нервной системы и ещё какой-то. Общего назначения, что ли, до него мы не дошли, свернули раньше.
Около сестринского поста нас сориентировали, в какую именно палату пройти, ещё раз осмотрели пакеты, строго сказали сделать так, чтобы блины к концу нашего визита пропали. И отпустили. Когда мы вошли в палату, отец лежал на кровати и дремал. Подушка приподнята, сам на спине, а руки со сцепленными друг за друга пальцами — на груди. Мама всегда папу будила, когда он так засыпал.
— Дядя Макс? — с опаской уточнила Ханако.
— Не сплю, — пробормотал он едва понятно, после чего открыл один глаз и улыбнулся. — Половина восьмого уже.
— Как дошли, — развёл я руки в стороны, пакеты, благо, положил на стулья.
Папа кивнул и потянулся, после чего резко схватился за ногу и выругался. Неожиданно свело ногу. А потом ещё приговаривал, что вот, мол, что значит жизнь после двадцати пяти. И сам посмеялся. Я не понял, что это была шутка, Ханако тоже. Вышла какая-то шутка-самосмейка. Может, взрослые её и поймут.
В итоге посидели, поболтали. Отец рассказал, что ему уже назначили лечение, какое именно. Например, массаж. Причём про массаж рассказывал так, словно ему никогда его не делали, и он эту «процедуру» пробовал делать впервые. Такие высокопарные словечки подбирал, что у меня даже язык не повернётся их повторить. Слишком сложно и заковыристо. Потом что-то ему с сосудами на голове делали, какие-то датчики ставили, лазерные процедуры. В общем, полный спектр за пять дней, начиная от сегодня, заканчивая четвергом. В четверг вечером или пятницу утром должен быть уже дома, если всё будет хорошо.
— Как-то так, — улыбнулся он.
— Пап, а часто бывает, что Ужасы внезапно слабеют? Ну, из личного опыта.
— Я один раз сталкивался, — немного подумав, ответил он. — Там какой-то квест, как потом узнал, был на его воплощение. Штурмовали целыми гильдиями монстра, который успел набрать силу. Как его победили, так и Ужас ослаб. А мы как раз его резиденцию, скажем так, штурмовали. Потом от своих коллег слышал, что у них подобные ситуации были. Не частое, но и не уникальное явление.
— Мама мне написала, что сёрферы подготовиться до конца не успели и рванули. Переживает, что может всё накрыться.
— Я тебе так скажу: они готовы уже как минимум неделю, ха-ха-ха, — не сдержался отец. — Просто некоторые, скажем так, нежные больно, хотят отдыхать больше, чем работать. А тут, как понимаю, от города восьмёрка или девятка могла быть в качестве командира или наблюдателя. Засекли и рванули, забыв о том, что у людей своя личная жизнь может быть. Ибо Город…
— Давай без этих мантр, — перебил я его. — Знаю я всё это. Ты это вот буквально всегда говоришь.
— Ты к экзамену готовился сегодня? — прищурился отец.
— Не-а, — мотнул я головой. — С перегрузом вылез из капсулы. Голова опять болела. Но не как в
