Бенедикт поднял глаза от своей тарелки. «Спасибо, дедушка», - сказал он, чувствуя, что разговор вот-вот примет новый оборот.
«Я согласна», - присоединилась Лилибет. «Я никогда не видела женщины такой
поразительной красоты. Она действительно очень умна, с современным взглядом на
жизнь - возможно, порой даже слишком современным для ее же блага. Но
очевидно, что ты ей нравишься, дорогой».
«Действительно», - подтвердил дедушка Генри, а затем осторожно добавил: -
«Однако боюсь, что для нее не так очевидно, что ты чувствуешь то же самое. Для
таких сдержанных джентльменов, как мы, выражение привязанности до брака
может быть довольно сложным делом, Бенедикт». Он сделал задумчивую паузу. «И
судя по тому, что я наблюдал вчера вечером, похоже, что ты не проявляешь того
внимания, которого обычно жаждут юные леди».
«Она не похожа на большинство молодых леди», - сказал Бенедикт, заметив
иронию в своих словах.
«Тем не менее такие женщины, как она, редко остаются одинокими надолго», -
сказал его дед с нотками беспокойства в голосе.
«Я вынуждена согласиться с твоим дедом, дорогой», - сказала Лилибет. «Вы с мисс
Лафлёр разные. Она может истолковать твою сдержанную манеру поведения как
безразличие и почувствовать, что ты ее не замечаешь».
Бенедикт не был склонен спорить, поэтому сделал вид, что слушает их
рассуждения. «Спасибо, я этого не понимал. Я постараюсь прояснить свои
намерения мисс Лафлёр на сегодняшнем балу», - пообещал он.
«Именно это я и хотела услышать», - промурлыкала Лилибет.
Перси фыркнул, но тут же придал своему голосу притворное дружелюбие. «Боже
мой, вы только посмотрите на Бенни! Он действительно делает что-то для девушки.
Я горжусь тобой, брат, правда».
Бенедикт лишь бросил на него усталый взгляд через стол для завтрака.
«Отлично». Дедушка Генри тепло улыбнулся, его глаза заблестели от одобрения.
«Не стесняйся показывать свои эмоции. Помни, что первый шаг - прерогатива
мужчины».
«Я так и сделаю», - сказал Бенедикт.
***
Его мать не преувеличивала, когда говорила, что на балу будут присутствовать все.
Когда гости начали прибывать и заполнять бальный зал, Бенедикт понял, что, за
редким исключением, там присутствуют практически все, кого он знал.
Одной из первых прибыла леди Хоторн, ее платье с объемной юбкой, украшенной
кристаллами, не соответствовало ни ее статусу, ни ее характеру.
Сопровождали сваху и Эшкрофты: лорд Лайонел Эшкрофт и его дочь Эмили. Лорд
Эшкрофт - высокий крепыш с густой гривой седых волос, одетый в золотистый
костюм-тройку со шляпой и тростью, выглядел в бальном зале Блэкмура явно
неуместно. Его дочь, однако, была очаровательна и грациозна, с пухлой фигурой и
маленьким ростом, что делало ее похожей на фарфоровую куклу с большими
голубыми глазами и светло-коричневыми локонами.
Как только леди Хоторн и Эшкрофты переступили порог, сваха быстро оглядела
комнату своими ястребиными темными глазами. Заметив Бенедикта, она схватила
мисс Эшкрофт за запястье и потащила ее к нему. Судя по этой поспешной попытке
познакомить девушку с ним, было ясно, что сваха все еще не оставила надежд
свести его со своей протеже.
Эмили, несомненно, была исключительной молодой женщиной - вежливой, образованной и красивой. Однако Бенедикт не мог отделаться от ощущения, что
леди Хоторн создала у нее ложное впечатление, что Бенедикт проявляет к ней
неподдельный интерес.
После знакомства он вступил в короткую беседу с семьей, поинтересовавшись,
почему они раньше не пересекались на балах Шорвич. Мисс Эшкрофт объяснила, что совсем недавно вернулась из Швейцарии, где посещала престижную школу для
девочек. По ходу разговора они поняли, что на самом деле встречались много лет
назад, когда были детьми.
Пока они болтали, леди Хоторн ускользнула, вероятно, чтобы найти мать
Бенедикта, что очень его раздражало. Хотя мисс Эшкрофт и ее отец были приятной
компанией, Бенедикт не хотел доставлять свахе удовольствие, показывая матери, как хорошо они ладят. Поэтому, когда разговор в конце концов пришел к
естественному завершению, он воспользовался возможностью извиниться и
отправился встречать других гостей.
Несмотря на то что назначенный час уже давно прошел, Виктора, а точнее Вивьен, нигде не было видно. Гости потягивали напитки и наслаждались легкими
деликатесами, ведя непринужденные беседы. Благодаря алкоголю все казались
немного интереснее, чем были на самом деле. Время от времени кто-нибудь
подходил к Бенедикту и заводил разговор, явно пытаясь выяснить, где находится
женщина, о которой говорили весь вечер, но Бенедикт делал вид, что не понимает, на что они намекают.
Время шло, и он чувствовал, как в груди растет тревога. Неужели Виктор не
появится? Неужели он заблудился? Забыл? Или он решил преподать ему урок?
Время от времени он бросал взгляд на двери бального зала.
Вскоре начались танцы. Как хозяин, Бенедикт должен был выбрать партнершу, и, к
радости леди Хоторн, он выбрал Эмили Эшкрофт. Однако его решение было
принято не для того, чтобы доставить ей удовольствие, а скорее для собственного
комфорта. Следующие тридцать минут он должен был провести с выбранной
партнершей, а Эмили была одной из немногих сносных незамужних женщин в зале.
Пока они танцевали, Эмили рассказывала о своем пребывании в Швейцарии и
расспрашивала Бенедикта о его собственном образовании. Хотя Бенедикт пытался
включиться в беседу, его мысли все время уносились к Виктору, и он задавался
вопросом, почему тот до сих пор не появился.
«Прошу прощения, мистер Блэкмур, но вы кого-то ждете?» - спросила мисс
Эшкрофт, когда его взгляд снова метнулся к дверям бального зала.
«Простите меня», - сказал Бенедикт и с извиняющейся улыбкой повернулся к своей
партнерше по танцам. «Это было очень грубо с моей стороны».
«Все в полном порядке», - сказала мисс Эшкрофт, ободряюще сжав его плечо. «Но
у вас очень озабоченное выражение лица».
Бенедикт усмехнулся. «Мне жаль вас разочаровывать, но это мое обычное лицо», -
сказал он, и мисс Эшкрофт рассмеялась в ответ.
В этот момент Бенедикт заметил двух женщин, увлеченных беседой в другом конце
бального зала: леди Хоторн и его мать. Ему не нужно было их слышать, чтобы
понять, что именно они обсуждают. Время от времени он ловил на себе
вопросительные взгляды матери, понимая, что она так же, как и он, если не больше, беспокоится о том, что Вивьен может не появиться.
Но как только закончился первый танец и Бенедикт отошел от Эмили, двери
бального зала распахнулись, и дворецкий объявил: «Мисс Лафлёр».
Когда Вивьен вошла, весь зал, казалось, затаил дыхание. Ее платье, в очередной раз
отклонившееся от нормы, было алым, с корсетом, оголенными плечами, шлейфом
на подоле и кружевным подъюбником, выглядывающим из бокового разреза.
Страусиные перья украшали одно плечо и переднюю часть платья. В отличие от
большинства женщин в комнате, светлые волосы Вивьен были зачесаны назад и
