class="p1">– А что, убудет, что ли, от моря вашего? – Ее тон вдруг стал заметно грубеть. Создавалось впечатление, что до последнего времени она как бы сдерживала себя и разыгрывала образованную и воспитанную даму (балагур Ганин добавил бы обязательно: «из Амстердама»), но теперь внезапно тормоза полетели, и речь ее стала терять соответствие благородному и привлекательному внешнему виду, что, впрочем, так и не отбило у меня желание дотронуться до ее тонких пальцев. – Оно у вас что, это море, какое-то особенное?
– Да нет, ничего особенного в нашем Японском море нет. Просто мусор в него бросать не принято.
– Ну извините! – фыркнула она.
– Вы, если не секрет, в Отару с какой целью прибыли?
– С туристической, – отрезала погрубевшая Ирина.
– У вас отпуск сейчас?
– Какой отпуск?
– На работе.
– Я не работаю.
– Домохозяйка?
– Типа того…
– Типа чего? – Мне ужасно нравится это новорусское «типа». Еще в студенческие годы я бесился от бессилия в вопросе перевода английского «a kind of», которым переполнены нехитрые тексты голливудских блокбастеров. А теперь вот – с этим русским «типа» – проблема оказалась решена…
– Типа домохозяйка, – буркнула Катаяма.
– Значит, муж ваш достаточно зарабатывает?
– А что это вы так мужиком моим интересуетесь? Вы по автомобильной линии, что ли? – Ирина заинтересованно прищурилась.
– У вашего мужа проблемы в бизнесе?
– Да вроде нет…
– Он, кстати, где сейчас?
– Что значит «где»? – Теперь над ее прекрасными глазами взлетели сразу обе, как я вдруг разглядел, наполовину аккуратно выбритые, наполовину изящно подрисованные брови.
– Ну вы же одна на Хоккайдо приехали.
– У него работы выше крыши.
– В Ниигате?
– Да.
– А в России ваш муж часто бывает?
– Значит, вы все-таки по автомобильной линии?
– Да нет же, не по автомобильной.
– Врете! Знаете прекрасно, что он в Россию подержанные японские тачки продает!
– Хорошо-хорошо, Ирина, – успокоил я ее. – Пускай будет «по автомобильной»… Хотя на самом деле это совсем не так…
– Ну бывает он в России. Регулярно бывает.
– На Сахалине?
– В основном да. Случается, в Находку ездит, в Хабаровск летает. Но в принципе у него главные покупатели на Сахалине.
– А сейчас он где?
– Как где? – Она опять насторожилась. – В Ниигате, конечно. Почему вы спрашиваете?
– Просто так. – Я старался звучать как можно более простодушно. – Я же вам сказал: вы одна здесь, на Хоккайдо, он там один…
– Да будет вам! Вы же японец! – Ирина всплеснула руками.
– И что с того, что я японец?
– Того! Как будто не знаете, что такое японские семьи! – Она вперилась в меня своими жгучими угольками.
– А что такое японские семьи? – Я попытался как можно наивнее округлить глаза.
– А то! Вы же вместе со своими бабами жить не можете! Вас же воротит от них!
– Извините, не понял! – уже без фальсифицированного неведения удивился я.
– Не понял он! – скривила Ирина свои чуть-чуть больше, чем следовало, накрашенные умеренно яркой алой помадой губы. – А сам сидит и груди мои рассматривает!
– Груди?
– Две их у меня! – В Ирине, видимо, окончательно проснулась она сама, заглушив зачатки воспитанности, которые проявляли себя пять минут назад. – Скажете – нет?!
– Простите, Ирина, но я не из… – мне пришлось полезть за нужным словом в свой филологический карман, откуда вылезло банальное, – этих…
– Да все вы одинаковые! – не поверила мне она. – Вам только одного нужно!
– Чего «одного»?
– Того! Может, мне еще сходить к прилавку вам пирожное заказать, чтобы вы сзади меня могли получше рассмотреть?
– В каком смысле? – Признаться, я никогда еще не испытывал такого психологического натиска со стороны противоположного пола, который европейцы с американцами по инерции продолжают называть слабым, но который даже у нас, в антифеминистической Японии, таковым уже давным-давно не является.
– В прямом! Вам же интересно, какие у меня ноги! – продолжила она свою стихийную, но мощную контратаку.
– Почему вы, Ирина, решили, что меня интересуют ваши ноги? – Я все еще не мог прийти в себя после такой решительной атаки.
– А что вас еще во мне может интересовать? Выше пояса я и так хорошо просматриваюсь: и морда, и грудь на виду, а вот какие у меня ноги, бедра и задница, вам не видно. Вы же смотрите на меня и мечтаете, чтобы я встала и пошла куда-нибудь – в туалет, например.
– Скажите, Ирина, – мне пора было успокоиться, немедленно прекратить похотливую визуализацию в своем воображении объектов, перечисленных Катаямой, и возвратиться к самому себе, спокойному, уравновешенному и рассудительному, – у вас что, с мужем проблемы какие-то?
– А это вас не касается! – отрезала она и демонстративно отвернулась к окну.
– Хорошо, Ирина, – я наконец-то сумел окончательно скинуть с себя наброшенные ее колдовскими чарами на мои мозги и некоторые другие части тела фрейдистские сети, – давайте закругляться.
– Давайте! – Она вновь взглянула на меня своими глубокими глазами. – Мне пора!
– Если не секрет, куда?
– В Саппоро.
– Я как раз хотел вас спросить о ваших планах.
– Что, мне штраф придется платить или что?
– Не знаю пока, но возможности уплаты штрафа я не исключаю. Поэтому нам необходимо знать о том, где вы будете находиться в ближайшие два-три дня.
– А если я откажусь отвечать на этот вопрос?
– Ну тогда вам действительно придется подняться с этого стула, продемонстрировать мне и всем присутствующим ваши ноги и прочие – как там у вас принято говорить? – филейные, да? – части своего тела и…
– Что «и»?…
– И проехать со мной в местное управление полиции. Это недалеко. – Я кивнул в направлении выхода.
– Значит, за мешок мусора меня арестуют, да?
– Нет, арестовывать вас никто не будет, но по двум заявлениям на вас местная полиции меры принять должна.
– По двум заявлениям? – По слегка побелевшей коже на скулах под персиковыми румянами стало понятно, что о своей сексапильности Ирина на время забыла. – У вас против меня есть целых два заявления?
– А что вас удивляет?
– Как что? Я всего пять часов как на Хоккайдо приехала, а на меня уже две телеги накатали!
– Вы знаете, Ирина, если быть до конца точным, то эти две, как вы изволили выразиться, «телеги» написали на вас не хоккайдцы, а те люди, с которыми вы плыли на пароме.
– Мне от этого не легче! Мне что Хоккайдо, что Хонсю – одна разница! Короче, если я вам сообщу, где я буду находиться в течение ближайших дней, вы
