пояса своих штанов.
— Может и умирали, — пробурчала я. — Да истории об этом не пишут.
— Какая ты странная. Вроде доступная, протяни только руку и возьми. Но когда протягиваешь, щеришься иголками. Ты не котёнок, ты точно кактус.
— Да хоть булыжником обзови. Но я не хочу с тобой спешить. Уверена, ты найдешь, где спустить пар. Или в кого.
Артём навис надо мной. И я непроизвольно вжалась в подушку. Он внимательно посмотрел в мои глаза.
— Ну что же, может ты и права, — я разочаровано вздохнула. Он что, сейчас пойдет искать девушку, которая его удовлетворит? — на счёт притирки. — Продолжил Артём. — Тогда чем займёмся?
— Посмотрим фильм? — тут же спросила, переводя дух.
— Не-а. Не угадала. Мы сейчас с головой зароемся в каталог женской одежды. И выберем тебе наряд для завтрашнего кутежа. Как насчёт суровых бородатых дядек и их клуба?
Я скривилась. Опять он заладил со своим клубом.
— Уверен, тебе понравится. У нас есть, так сказать, частный клуб, только для своих. Там непринуждённая атмосфера, море секса и алкоголя, — видимо, моё лицо всё ему сказало.
— Ой. Да ладно. Тебе пойдет на пользу. А то ты такая зажатая. Вроде не монашка?
— Я кактус. Просто кактус. Может, наденешь майку? — спросила, косясь на обнаженный торс Артёма.
— Нет. Буду теперь так ходить. А ты облизывайся, у тебя же контракт.
— Чёрт! — недовольно пробурчала я. Похоже, Артём решил поиграть в роль соблазнителя.
Легко встав с кровати, Артём отправился за ноутбуком. Заодно позвал прислугу убрать остатки позднего обеда. Я вначале с удивлением смотрела на наряды. Округляя попеременно то глаза, то рот. Первое действие от нарядов, второе — от цен. Я не стала говорить, что мне ничего не нужно. Если мужчина хочет платить, пусть платит. Я и так буду в их компании семь месяцев. А в их обществе нужно выглядеть подобающе. На что нужны деньги, которых у меня нет. Не надену же я потёртые и порванные в некоторых местах джинсы и майку с сердечком на всю грудь. Хотя именно такую и выбрала на завтрашний поход в клуб. Артём хмыкнул и заказал черные джинсы в облипку, чёрную короткую майку, чуть прикрывающую грудь и открывающую плоский живот и ребра. Высокие сапоги и чёрную косуху. Из аксессуара большие серьги, браслеты с черепами, мощные перстни больше похожие на кастеты, чем на перстни. И конечно цепочку с крестом. Ну и как же без него, родимого, без белья. Черные шортики и бюстгальтер на косточках. Если можно его так назвать, так как кружева были на пол груди и они совершенно не прикрывали соски.
— А что? Миленько же! — Артём поцеловал меня в макушку и запустил свою руку под пижамную майку.
Чтобы удобнее было смотреть, мне пришлось подсесть к нему поближе и положить голову на плечо мужчины. С такой притиркой я скоро окажусь с ними двумя в кровати раньше уставленного мной же срока. Я не была зажатой, но и такого опыта, как быть одновременно с двумя мужчинами, у меня не было. Для меня это было запретной чертой, через которую меня, очевидно, перенесут сильные мужские руки.
— Иди ко мне, — Артём, поцеловав меня в висок, отложил ноутбук в сторону.
— Мужчины могут думать о чём-нибудь кроме секса? — недовольно проворчал я.
— А я о нём и не думаю. Зачем о нём думать, когда его нужно делать.
Его прикосновения мне были приятны. Он не был таким терпеливым и заботливым как Борис. Он не был таким очаровательным и интересным собеседником, как плюшевый мишка. Артём просто был рядом и дополнял своего друга. Симбионт, который лишь только креп с годами. Я задыхалась от ласк, в ушах шумело, а голова шла кругом. О боли напрочь забыла. Возможно, Артём и достиг бы желаемого, если бы не настойчивая трель вызова. По видео звонку нас вызывал Борис. Артёму пришлось оторваться от моих губ, а я поспешно оправила пижаму. Сердце гулко стучало, и чувствовала я себя в этот момент как нашкодивший котёнок. Артём нажал на вызов, и я, посмотрев на Бориса, широко улыбнулась.
— Чем это вы там занимаетесь без меня? — не то улыбаясь, ни то, скалясь, спросил Борис.
— А что ты хочешь? Оставил меня одного наедине с красивой девушкой. А я, между прочим, голоден как волк.
— Так пойди и поешь, — отчеканил Борис — У Лизы контракт со мной, а не с нами.
— Она была не против подарить мне пару поцелуев. Правда, ежонок?
— Пару? Пару, говоришь? Да у нее на шее засос, она растрёпанная и глаза лихорадочно блестят. Не доводи девочку до состояния, когда она на всё плюнет и сбежит от нас.
— А что, так можно? — вмешалась в разговор.
Сердце моё за это время немного успокоилось.
— Нет! — в один голос сказали мужчины. И потом так же вместе добавили: — У тебя контракт.
Они словно близнецы, которые одновременно говорят и находятся на одной мысленной волне. Я внимательно посмотрела вначале на Артёма, потом на Бориса. И мне показалось, что в них есть что-то родственное.
— Вы родственники, — утвердительно сообщила мужчинам.
— Откуда узнала? Ты ей сказал? — спросил Борис у Артёма.
— Ничего я ей не говорил. Сама, видимо, догадалась.
— Сама?
— Да, сама, — раздражённо ответила я.
— Умничка, девочка. Да. Мы двоюродные братья. Так что нас вместе соединяет не только дружба, но и родство.
— Обалдеть! — лишь только и смогла произнести.
Глава 12
Теперь мне становились ясны их мотивы. Всё вместе. Всех вместе. Родственные узы у некоторых представителей человечества слишком сильны. В прошлом, в первобытном обществе, чтобы выжить, всё делали сообща. Охотились вместе, жили вместе, воспитывали детей вместе. Потом пришла цивилизация, и общество расслоилось. Не нужно было вместе вести хозяйство, не нужно и охотиться. Мы сейчас живём в цивилизованном мире. Но некоторые его представители так и остались в том далёком времени. И братья этому яркий пример.
— Я предложил Лизе поехать в клуб к Савелию, — Борис скривился.
— Да ладно. И ты туда же? Я понимаю, Лиза не знает, от чего нос воротит. Но ты же там как родной для всех. Девочка должна привыкать общаться с теми людьми, с которыми общаемся и мы.
— Да. Конечно. Клуб байкеров для Лизы самое то.
— Лиза, вот скажи, ты когда-нибудь была в таком клубе?
Я покачала головой. Я всегда опасалась тех, кто гоняет на мотоциклах. А от их сообщества так вообще держалась подальше. Бородатые суровые дядьки, обвешанные цепями на мощных байках, меня приводили в ужас. На моём лице,
