ту, по словам Бориса, отнимет лишь он. А любимый мужчина сидел и смотрел на меня и Артёма с улыбкой и умилением. Борис, когда находился дома, то совершенно менялся. Лицо, поза, поведение — всё было другим. Он такой домашний, уютный, тёплый. Хотя и холодность проскакивала время от времени мимолетно задевая его серые глаза. И это было, когда я показывала свой норов.
Артём выпил одним махом коньяк и, поставив на стол пустой стакан, неприязненно сказал.
— С вами всё ясно, мадам. Мне от вас ничего не нужно.
Артём собирался уйти. Борис тоже подобрался. Мне стало его жалко, захотелось протянуть руку и прикоснуться к его взъерошенным волосам. Я, пьяненько икнув, ответила:
— Зато мне от вас много что нужно. И вы мне это можете дать. Как и я вам, впрочем, тоже.
— Ты? — Артём, развернувшись ко мне, громко рассмеялся.
Коньяк после ванны расширяет, очевидно, все сосуды в организме. Попутно заглушая голос разума. Он так же притупляет страх и подстегивает на подвиги.
— Ю-ху! Я предлагаю новый контракт! Скажем, на полгода. Ик. Не считая этого месяца. Месяц у нас с тобой будет идти притирка, — ткнула пальчиком, указывая на Артёма. — Бориса я видела и раньше, и он мне нравится. Очень нравится-я-я. Тебя же я вижу впервые. И в договор ты не входишь. Не входишь же, да? — я наморщила лобик, вспоминая, что там, в этом устном договоре, было сказано. — Точно не входишь. Но что нам мешает составить новый? И все будут довольны. Ты доволен. Я довольна, плюшевый мишка доволен. И будем мы жить дружно и счастливо. И, обретя бессмертие. В общем, никогда не умрем! Вот.
Мне показалось или — Артём победно улыбнулся? Нет. Наверняка показалось. Вон какой серьезный и хмурый.
— Ты пьяна. Ну да ладно, это и к лучшему. Твои условия? — Артём вернулся в кресло и испытующе уставился на меня. Потом взял ноутбук, открыл его и, уставившись в экран, сказал: — Я тебя слушаю.
В их жизни сплошные договора, деньги и азарт. А где азарт, там обязательно есть игра. А играть, видимо, с живыми куклами Артёму тоже нравилось. А кукла была не просто куклой, а наглым, маленьким, самонадеянным кактусом. Об которую вытерли ноги, (потому что колючки слишком мелкие) и которая решила оторваться по полной. Мы начали обсуждать условия договора. В котором поучаствовал и Борис.
Несколько раз мужчинам приходилось отвлекаться и отвечать на телефонные звонки. Но со мной в комнате оставался кто-то один, и жаркие дебаты начинались по новой. Артём оказался принципиальным, дотошным козлом. Я настояла на том, что вечера проводим все вместе. Эту неделю — так точно. Костер, картошка и песни под гитару. Поход в лес, на речку, на рыбалку, пока тепло. От охоты отказалась, а вот от стрельбы из пистолета по мишеням — нет.
— И ещё как заканчивается месяц, я возвращаюсь к учебе. Уже к тому времени будет середина октября.
— И как ты себе это представляешь? Ты хочешь, чтобы кто-то из нас всё время был при тебе. Я или Борис? Предлагаешь и на лекции за тобой таскаться?
— И не только на лекции. Никто не отменял курсовые, зачёты и экзамены. Вот! Вы же умные, вы мне поможете!
— Я, конечно, знал, что наглость — это второе счастье. Но ты, похоже, переплюнула нас всех. Борис, ты пригрел на своей груди змею, а не котенка, — я лишь пожала плечами. Мне было непривычно хорошо и тепло.
Чувство страха, похоже, у меня атрофировалось, завяло и само собой отпало. А может на меня повлиял так этот дом? Где, несмотря на жизнь, за воротами. Тепло, уютно и, как ни странно, хорошо. Мы вместе пообедали. Хмель постепенно прошел. Еда творит чудеса.
Друзья загнали меня после обеда в библиотеку, где я с наслаждением перебирала книги. Всё-таки читать то, что напечатано на бумаге и в электронном виде — вещи разные. Парни занялись накопившимися за утро делами. А я, закутавшись в плед, сидела у камина и читала. Делала пометки в выделенном мне блокноте. Так незаметно время подошло к ужину. После ужина игра в бильярд. Где: то один, то другой учили меня гонять шары.
После игры пошли смотреть веселую зарубежную комедию. Меня в свои объятья сгреб Борис. Артём же время от времени завистливо посматривал на нас. В его глазах уже не было злости, яда и раздражения. Этот месяц я посвящу Борису. А дальше покажет время. Меня это устроило. Был шанс пересмотреть новый договор. Мама, узнав, на что пошла её любимая дочурка, по головке бы не погладила. Бабушка по папиной линии назвала бы проституткой. Что сказал бы отец, знать не хотела. Потому как именно из-за него я пошла на это. Долг, деньги и яркая жизнь. Я, сама того не замечая, пала на самое дно. Мне взгрустнулось, и я начала впадать в меланхолию.
Борис почувствовал смену моего настроения. И как это ему удавалась делать, не понимала. Не иначе он был импатом. Мы попрощались с Артёмом. Напоследок он сообщил, что завтрашний день проведет со мной. И он уж повеселится над моими интимными упражнениями. Разошлись по комнатам в приподнятом настроении. Всё-таки когда мой плюшевый мишка рядом, мне не хочется ни о чём серьезном думать. Есть лишь только он, я и секс.
Как только мы вошли в спальню, Борис притиснул меня к двери и прошептал на ухо:
— Была б моя воля, я бы неделю не вылезал из постели. Когда играли в бильярд, ты так призывно терлась о мой пах. Что я хотел наплевать на все договоренности и разложить тебя на столе.
— Это так романтично, — хохотнула я. — Играть твоими шарами на бильярдном столе.
— Ах, ты ж мелкая похотливая кошка.
Борис начал меня щекотать, а я залилась смехом. Мне было легко с этим неунывающим мужчиной. Мне кажется, я в него сразу влюбилась, как только он появился у нас на пороге. Столько харизмы, столько улыбок и комплиментов ни я, ни моя мама и младшая сестрёнка никогда и ни от кого не получали. Про себя я его называла плюшевым мишкой. Он стал моим наваждением. Он стал моей мечтой. Странное оказалось исполнение мечты. Не так как хотела, совершенно не идеально и порочно. Но уж лучше так, чем умереть за отцовские долги.
Бизнес не терпит нытиков и слюнтяев. Он их просто перемалывает. Связи и разумное вложение средств — это наше всё.
— Ты думаешь явно не обо мне, — чуть обиженно прошептал мне в ухо
