можешь и дальше заниматься самостоятельно. Пойдем в душ? А то я проголодался.
Оказывается, принятие душа вдвоем. Это так незабываемо, волнительно и весело. Пена, теплые водные струи. Мокрые руки, растирание геля по телу. Все плохие воспоминания в этот миг отступали на второй план. Я с головой окунулась в мир, который всегда меня манил. К которому я тянулась. Мир, где ты можешь всё. Всё, что ты пожелаешь. Кого ты пожелаешь.
Борис, не жалея геля, растер по всей поверхности моего тела. Не забыв пальчики рук и ног. Я сидела на бортике и наблюдала за тем, как этот большой мужчина моет свою любимую игрушку. Хотелось от него сбежать и в то же время остаться. Конечно же, я понимала, что бежать мне некуда. И нужно сделать всё, чтобы выйти из этой игры если не победителем, то и не побежденной. Протянув руку, погладила его по мокрым волосам. Моя душа кричала, что всё не правильно, всё не так. Что я для него так и останусь лишь игрушкой, лишь той, кто продала своё тело за долги.
«Так. Стоп, — одернула я себя. — Нечего бестолку рефлексировать. Раз попала в такую ситуацию, то нечего себя накручивать».
Борис включил горячую воду и, поставив меня на ноги, развернул меня к себе спиной. Я нагнулась, ухватившись за бортик, и он с силой вошел в меня. Я всхлипнула от боли. Всё-таки он был слишком для меня крупным.
— Какая же ты узкая, котенок. Какая же ты горячая! — прохрипел Борис, и я закричала.
Нет, не от боли, а от наслаждения. Когда всё это закончится, мне будет сложно без него. Потому что я не могла спокойно на него смотреть. Мне хотелось трогать его, слушать его, быть с ним. Моя платоническая влюбленность наконец-то перестала таковой быть.
Ужин проходил не менее запоминающе. Никогда не думала, что мне будет комфортно ужинать на балконе голышом. Погода радовала, хоть ночи уже и были прохладными. Моё тело было разгоряченным, и я почти не чувствовала холода. Так как сидела на коленях у Бориса. На мои плечи накинута тонкая шаль. А на Борисе из одежды лишь домашние штаны. Он рассказывал веселые истории, и я громко смеялась. Забыв обо всём плохом. Именно эти моменты я буду вспоминать, когда уйду из этого дома.
Мы пили вино у разожжённого камина. И занимались любовью на мягком ковре. И я хотела, чтобы этот сладкий миг никогда не заканчивался. Я с улыбкой на лице заснула в объятьях любимого плюшевого мишки.
Утро встретило меня хмуро. Срывался мелкий дождик. Но Борис решил, что пробежка состоится. Мне принесли спортивный костюм и обувь для бега. Борис, чмокнув меня в щеку. Сказал, что будет ждать в фойе.
По громким голосам, раздающимся в коридоре, я поняла, что Артём крайне недоволен тем, что Борис кинул его с ужином. Но мне было как то фиолетово на его друга. Нам было вчера хорошо. И мне и Борису и мне не хотелось его огорчать. А друг? Что друг? Он переживёт такое огорчение.
Я не стала слишком долго крутиться у зеркала. И, несмотря на погоду за окном, встретила этот день с улыбкой. Всё-таки я молодец. И, несмотря на то, что в голове вчера был туман удовольствия. Я написала сообщение сестре и маме. Предупредила о том, что меня не будет целый месяц и как будет возможность, выйду на связь. Что я не могла отказаться от неожиданно подвернувшейся поездки в горы. С учебой мне обещал помочь Борис. И я ему верила, ведь связи и деньги многое решают.
Артём и Борис стояли в фойе и оба явно были друг другом не довольны. Я, счастливо улыбнувшись, поздоровалась с мужчиной. Лицо Артёма мне показалось знакомым.
— Артём, мне кажется ваше лицо знакомым. Где мы встречались?
Артём пристально, холодно на меня смотря, вытащил из кармана мои трусики. И ловко повертел ими на пальце. Я от его действия похолодела, а Борис тихо выругался. И неожиданно день стал таким, как ему и положено быть: серым, мокрым, отвратительным.
— Припоминаешь? Они до сих пор хранят твой запах. Именно из-за них я сюда и пришел.
Моё лицо нахмурилось. И я, с гневом посмотрев на Бориса, шагнула за дверь под противно моросящий дождь. Дверь предо мной заботливо открыл Валентин. Парень злорадно улыбался, когда я проходила мимо него.
— Господи. Какие же вы тупые долбаебы! — прошипел Борис.
И не обращая внимания на начавшуюся за моей спиной потасовку, я, сорвавшись с места, побежала по мокрой дорожке. Куда-нибудь, но как можно дальше от жестокого мира мужчин.
Больно, обидно, противно. Розовый замок, который вчера возвел своими руками Борис, неожиданно рухнул и бесследно исчез.
Глава 6
Я бежала, а слезы, лившиеся из глаз, смешивались с холодными дождевыми каплями. Мне не хотелось заходить в дом, несмотря на усилившийся дождь и ветер. Не знаю, какой круг уже внутри двора пробежала, но мои ноги от усталости заметно подрагивали. Я ловила на себе сочувственные взгляды охранников, сидевших в своих сторожках. Желающих мокнуть под дождем, кроме меня не нашлось. Как же мне было стыдно и в то же время обидно. Друг Бориса присутствовал в том треклятом кабинете, когда меня, раздев, отымели. Артём даже поймал трофей. Он там был и на меня смотрел. Как я после этого могла ему смотреть в глаза? Стыдно, очень стыдно. Он видел мой позор, моё падение в бездну.
«Так. Стоп. А почему мне должно быть стыдно, а не ему? Ведь никто из них и пальцем не пошевелил. Ну, кроме Бориса, конечно же. Тот уж очень хорошо пальцами работал, — я в голос взвыла: — Папочка! — Взмолилась небесам. — Что я тут делаю?»
Услышала хлюпающий звук за своей спиной. Меня явно кто-то догонял. Ускориться попросту не было сил. Бок жутко колол, ноги тряслись. Услышала голос Бориса:
— Эй. Малыш. Нужно возвращаться в дом. Ты вся продрогла, дождь холодный. Да и ветер поднялся. Пойдем, милая. Примешь горячую ванну, успокоишься. Ничего не произошло же? Не смертельно всё это.
— Нет! — выкрикнула я и заковыляла быстрее.
Но ноги мои запнулись друг о друга, и я обязательно бы упала, пропахав носом по дорожке. Если бы не подхватившие меня сильные мужские руки.
— Ну, хватит. Поплакала и будет. Никто не виноват, что у тебя папаша долбаеб. Сейчас горячая вода, потом попьешь чай с малиной. Переоденешься в пушистую теплую пижаму, поплачешь на моём плече, и мы всё обсудим. Тихо,
