мирно обсудим.
— Нет! — настырно ответила я, срываясь на крик.
— Что нет, малыш? — спокойно спросил Борис.
— Не поплачу. Достаточно. Уже наплакалась. Меня ещё никто так не унижал.
— Забудь. Это всё мелочи. Не убили же?
— И то верно. Пока не убили!
— И не убьют. Я не позволю, малыш. Если тебя кто и убьет, то это буду я. Так что не волнуйся, котенок, — успокоил меня Борис.
Он меня убьет своими руками? Мне нужно по этому поводу радоваться?
— Я ненавижу и тебя, и сво-его от-ца, — стуча зубами, сообщила Борису.
— Нет. Малыш. Чтобы мы тебе не сделали, какую бы боль тебе не причинили. Ты будешь любить до тех пор, пока бьётся твоё горячее сердечко.
Прав ли он был на этот счёт? Могла ли я любить тех, кого должна ненавидеть? Тех, кто, перепахав мою жизнь, решил круто её изменить. Тех, кто дарит надежду и тут же её забирает. Ломает мою жизнь, меняя приоритеты. Борис, как ребенок, играя в песочнице, уничтожает созданные взрослыми замки из песка. Как там в анекдоте говорилось:
— Если тебя оскорбляют, унижают, сразу бей лопатой по морде!
— Ну, папа! Я же девочка!
— Можешь взять розовую!
Возьми розовую лопату и закопай своих недругов. Что-то в этом было. Сидя в горячей воде и стуча зубами. В моей голове зарождался план. До сих пор пользовались только мной. Я отвечала за чужие долги, расплачивалась за чужие грехи. И вот сейчас Артём не просто так показался на моём горизонте. А это значит, у него есть свой шкурный интерес. И какой? Тоже хочет любви и ласки? Что они могли задумать?
Борис носился со мной, как с любимой игрушкой. Был ласков и нежен. Хотя на его скуле присутствовал свежий кровоподтёк. Что говорило о его взрывном характере. Меня он не трогал и чуть ли не на руках носил. Удивительно, но мужчина свою злость вымещал не на мне, а на тех, кто сильнее и может дать сдачу. Я совершенно не обольщалась на счёт Бориса. Ведь именно он вчера мне предложил выбрать либо месяц с ним, либо один раз и всё. Значит, есть в нём и тёмная сторона. И она мне категорически не нравилась.
— Скажи, — зубы мои уже не стучали от злости и холода. Сидя в горячей воде, я расслабилась. Пальцы Бориса разминали мне плечи и от его прикосновений я млела. Мы вместе сидели в большой, наполненной до краёв теплой водой ванне. — Если бы я выбрала один раз, чтобы ты сделал?
— А что я мог тогда сделать? Скорей всего, меня бы это очень огорчило. Но это твоё решение. Какой бы ни был выбор, он твой. Я бы тогда проследил, чтобы тебя никто не поранил. И ты осталась физически целой. За моральные аспекты не берусь говорить. Если бы ты пошла на один раз, ты сама б взяла ответственность за глубину своей моральной травмы.
— Ты мне предоставил выбор отрезать палец или руку. Примерно такой был у меня выбор в тот момент. Ты меня практически изнасиловал на глазах у толпы.
Лизнув моё ухо, Борис зарылся лицом в мокрые волосы и прошептал:
— Ты была восхитительна. Такая желанная, такая сексуальная. И я видел по твоему лицу, как тебе это понравилось. Адреналин, бушующий в крови, подстегнул тебя на безрассудства. И не преувеличивай, малыш. Членовредительством не занимаюсь, — чуть подумав, продолжил. — Ну, почти. У меня для этого есть специальные люди. А, впрочем, тебе об этом точно знать не следует.
Я икнула. И внутренне сжалась. Он был прав, но только отчасти. Я действительно была возбуждена, но мне это не понравилось! Моя первая близость должна была происходить не так! Совсем не так!
— Бережешь мою психику? — хрипло спросила я.
Но Борис не ответил. Он тяжело дышал. Он был возбужден, я это чувствовала. Приподняв моё тело, резко насадил на свой до предела возбужденный орган. Я застонала и тут же забыла, как дышать.
«Черт! Ну почему, когда он рядом, я прекращаю связно думать! И готова сделать всё, что он пожелает. Даже отдаться ему на глазах у толпы?»
Громкие стоны, плеск воды, жар тел. Я хватаюсь за бортик, и Борис вминает меня в себя, а я лишь подстраиваюсь под его темп. Рывок, ещё рывок и любимый изливается внутри меня. Наступает тот момент близости, когда и он, и я в последний раз тесно прижимаемся друг к другу. И мне не хочется, чтобы он покидал меня. Борис дарит мне тот мир, который я так жаждала. И я знаю, как только он покинет моё тело, всё опять вернется на круги свои. Он будет тем, кого я люблю и кого ненавижу.
Борис меня моет, и мы, успокоившись, сидим в полупустой ванне. Любимый крепко прижимает к своей груди меня, свою игрушку. Да, я месяц буду его игрушкой. И как это изменить, совершенно не представляю.
— Спрашивай.
— Что именно?
— Зачем здесь Артём? Тебя же это тревожит.
— Только не говори, что отец и ему должен, — голос мой после пережитых эмоций всё ещё хриплый.
— Твой отец, как оказалось, много кому должен. Мы с Артёмом выкупили его долги.
— И с чего такая благотворительность?
— Я не считаю свои вложения благотворительностью. Ты той сделкой покрыла половину наших затрат. Партнеры были под впечатлением от того, как я могу вести дела. Да и кто откажется от бесплатного шоу? — я же лишь услышала то, что долг отца та сделка не покрыла.
— Лишь только половину?
— Увы. Увы. Другую половину выплачивать тебе. Ты теперь глава семьи.
— Что? Что вы сделали с отцом?
Я подскочила, как в попу ужаленная, разбрызгивая воду во все стороны.
— Да успокойся ты. Черт, ты въехала мне локтем по подбородку. И разбила его.
Я испуганно обернулась и посмотрела на Бориса. А тот, ворча, вылез из ванной. И подойдя к одному из шкафов, вытащил ватный диск и перекись. Я продолжала стоять внутри полупустой ванны, и с меня слетали пенные хлопья. Борис, встав передо мной на колени и взяв мою руку, начал обрабатывать свезенную об его подбородок кожу на моём локте. Я зашипела, а Борис начал на него дуть.
— Ну всё, моя хорошая. Всё. Всё хорошо уже совсем и не больно.
Глава 7
Я стояла и смотрела на этого большого и невозможного мужчину. Которого боялся даже отмороженный на всю голову Валек. И удивлялась тому, как он сейчас обо мне заботится. Он боялся того, что мне больно, и я
