Слова Джорджа поразили его. Значит, он ничем не отличается от их жесткого неумолимого отца? Услышь Константин это от кого-нибудь другого, он рассмеялся бы, и такое замечание лишь скользнуло бы по его броне. Но Джордж! Его самый главный — и единственный — союзник.
Из боли родился гнев, горячий и разрушительный. С откровенным намерением обидеть Константин скривил губы:
— Братец, ты становишься еще более назойливым, чем наша тетушка. Возвращайся к своей семье, Джордж. И позволь мне идти своей дорогой.
Джордж долго стоял недвижно, его лицо выражало бессильную ярость.
Константин поднял бровь, словно говоря: «Ну? Чего ты ждешь?»
Выругавшись себе под нос, Джордж повернулся на каблуках и направился к двери.
— Отлично, иди своей дорогой, — проворчал он. — Можешь отправляться прямиком в ад!
Глава 4
— Не понимаю, почему ты так расстраиваешься, получив неприлично большое состояние, — сказала Сесили. — Если бы я распоряжалась своим наследством, то была бы на седьмом небе от счастья.
Лежа на животе на кровати Джейн, Сесили лениво болтала ногами в воздухе. Розамунд уселась у окна, ее ясные голубые глаза были непривычно хмурыми.
Джейн не могла сидеть спокойно, она кружила по комнате, которая больше не была ее спальней. Много пользы от наследства, если она не может поменять его на Люка?
— Только подумай, Джейн, — выдохнула Сесили. — Ты богатая вдова! Я на твоем месте сделалась бы модной эксцентричной штучкой и потакала своим желаниям.
— Ты и так вытворяешь что в голову взбредет, — сказала Джейн. — И тебе это сходит с рук. Никто и внимания не обращает, когда ты ведешь себя вызывающе.
— Думаю, Сесили исполнит свой долг, когда придет время, — улыбнулась Розамунд. — У нас нет возможности избежать ответственности, как у герцога или Бекнема. Хотя я надеялась, что на этот раз ты получишь своего рода отсрочку, Джейн. Сожалею, что до этого дошло.
Удивленная Джейн метнула взгляд на кузину. Ведь Розамунд не могла знать, насколько Джейн несчастна в браке. Она никогда об этом словом не обмолвилась, даже Розамунд и Сесили.
Не могла же кузина предположить? Невозможно. Розамунд слишком бесхитростна, слишком склонна видеть во всех и каждом хорошее.
— Тебе нужно бежать, — сказала Сесили. — И взять нас с собой.
Лицо Розамунд осветилось улыбкой.
— И куда мы побежим?
— Да куда угодно! — ответила Сесили. — В Париж, Рим, Египет. — Она подперла подбородок руками, темные локоны подрагивали, глаза горели. — Это будет потрясающее приключение.
— Подозреваю, оно будет чрезвычайно некомфортным, — сказала Джейн. — Если бы дело было только в поместье. Но ведь есть еще Люк. — Голос ее сорвался, она закусила губы.
— Фредерик знал, как ты любишь Люка. Как он мог такое сделать? — покачала головой Розамунд.
— Я тоже этого не понимаю. — Джейн стиснула руки. — Возможно, он поставил это условие давно и позже просто не потрудился изменить его. — Она покусывала губы. — А может быть, в этом есть нечто большее. В конце концов, Люк из семейства Блэк, а вы знаете, какие они гордые. Меня бы не удивило, если бы Фредерик, не обращая внимания на чьи-то чувства, захотел, чтобы Люк рос в его клане.
— Ты же не думаешь, что этот прохвост не позволит тебе оставить Люка! — заявила Сесили.
— Он сказал, что не может этого позволить. Представьте себе, я оказалась неподходящей персоной, чтобы заботиться о Люке!
— Неслыханно! — сказала Сесили.
— Очевидное решение проблемы — это выйти замуж за Константина Блэка, разве не так? — спокойно сказала Розамунд.
— Выйти за… за этого грубияна? — запнулась Джейн. — Бекнем сказал то же самое, но… Ох, Розамунд, я думала, что хоть ты понимаешь мои чувства!
Розамунд протянула к ней руку:
— Я бы ни за что на свете не обрекла тебя на брак с этим записным повесой, но твои и его дела неразрывно связаны. Действиями Фредерика поместье будет разорено. Он не оставил никакой финансовой поддержки Люку. Бекнем больше всего расстроен этим. Он сказал, что ради спасения Лейзенби ты и Константин Блэк должны пожениться.
— Она права, Джейн, — вставила Сесили. — И что важнее всего, Люк останется с тобой.
От паники у Джейн внутри все переворачивалось.
— Я не могу. — Джейн сжала руки. — Я не могу выйти за него. Ни за него, ни за любого другого.
— Он чертовски красив, — продолжала Сесили. — Это должно стать некоторым утешением. Я хочу сказать… если тебе придется делать… ну… это… с тем, кого ты не любишь, пусть лучше он будет красивым. Правда?
Скульптурные черты Константина Блэка возникли перед внутренним взором Джейн. И почему-то его потрясающая внешность делала перспективу… «этого»… хуже, а не лучше.
— Я не могу. Я не гожусь в жены.
Сочувствие смягчило лицо Розамунд.
— То, что ты не родила ребенка, не означает, что ты не годишься в жены, Джейн.
Именно означает, подумала Джейн. Однако она не могла заставить себя обсуждать такие интимные темы даже с Розамунд.
— К тому же этот прохвост едва ли годится в мужья, — с непоколебимой логикой заявила Сесили.
— Думаю, вы вполне поладите, — заключила Розамунд.
— Ты могла бы завести любовника. — Сесили перекатывала на языке слово, придав ему французский шарм.
Розамунд кивнула:
— Ты даже могла бы не жить здесь, если не хочешь. Или даже лучше… ты можешь отправить его в Лондон, а сама будешь управлять здесь. Думаю, это хорошее соглашение.
— Джейн, Джейн, — соскользнула с кровати Сесили. — Ты же знаешь Монфора. Если не Константин Блэк, то появится какой-нибудь другой кандидат, как только кончится твой траур. По крайней мере в этом случае ты получишь что хочешь.
Джейн прижала пальцы к вискам.
— Вы правы. Конечно, правы. Я должна выйти за него. Это единственный способ не расставаться с Люком.
Розамунд с тревогой смотрела на нее:
— Ты думаешь, этот повеса согласится?
Джейн повела плечом:
— Он будет глупцом, если проигнорирует преимущества такого союза. В конце концов, ему нужны мои деньги.
Джейн думала о других вещах, которые Константин мог потребовать от нее как от жены. Жар пронзал ее тело, но ее мутило от дурного предчувствия.
Он такой энергичный, такой… гм… мужественный.
Джейн вытерла об юбку вдруг ставшие липкими ладони.
— Я изложу ему логику своего предложения. Брак по расчету, в котором каждая сторона получит то, что хочет. Блэк… формально заменит Фредерика, вот и все.
Розамунд задумчиво взглянула на нее:
