Она знала о мужской моде на халаты самых экзотических рисунков. У Фредерика был халат, подобный тому, в котором позволил себе явиться Константин Блэк. Правда, яркие оттенки китайского шелка не могли скрасить бледность Фредерика.
Халат нового барона, казалось, был специально создан, чтобы подчеркнуть его мрачную красоту и оливковую кожу. Блеск драгоценных камней подчеркивал зелень его глаз. Загорелая шея и грудь в распахнутом вороте рубашки кричали о мужественности, отсутствие галстука и жилета придавало ему бесшабашный, пиратский вид.
У Джейн засосало под ложечкой, сердце, казалось, сорвалось со своего места и застряло в горле.
Что с ней происходит? Она пыталась сопротивляться, но ее непослушный взгляд приклеился к его груди.
— Леди Роксдейл? — Судя по его лукавому тону, новый барон прекрасно понимал, какой произвел на нее эффект.
Ее лицо запылало.
Оторвав мысли от сильных и красивых мышц Константина Блэка, она пробормотала:
— Вы по крайней мере могли бы надеть сюртук.
Черная бровь вопросительно поднялась.
— Мой костюм — наименее неприличный аспект этой встречи. К чему отговорки? Разве вы не знаете, что я ем благоразумных девиц на завтрак?
— Как вы можете бахвалиться своей репутацией?! — отрезала Джейн. — Уверяю вас, на меня это не производит впечатления.
Уголок его рта приподнялся.
— И все-таки вы здесь.
Он позволил себе неторопливо окинуть ее взглядом, и Джейн сочла это справедливым, поскольку сама только что бесстыдно его рассматривала.
От взгляда этих мерцающих зеленых глаз ее так и подмывало прикрыть грудь руками, хотя платье доходило до самого горла. Джейн почти верила, что новый лорд Роксдейл способен видеть сквозь одежду ее нагое тело. И назвал бы цвет ее подвязок, если бы она дала ему возможность высказаться на эту тему.
С пылающим лицом она торопливо сказала:
— Мне нужно поговорить с вами о важном деле, милорд.
— Странное место вы для этого выбрали.
— Нейтральная территория.
Она выбрала часовню из-за самой прозаической атмосферы, которую можно придумать. И все равно, как только он вошел в часовню, воздух здесь запульсировал от напряжения.
Господи, он просто ходячая печь, несет с собой этот жар всюду, где появляется, наполняя им помещение. Они могли встретиться в банке, в юридической конторе, да хоть… в коровнике, все равно меж ними возникло бы то же напряжение.
Джейн заставила себя продолжить:
— Мне нужно поговорить с вами приватно, прежде чем это сделает мой… герцог Монфор. Завтра у меня может не быть шанса.
Все знали, что светский баловень не поднимается раньше полудня. Монфор требовал, чтобы она присутствовала за завтраком. И если она к тому времени не загонит в угол Константина Блэка, герцог решит ее судьбу, не оставив пространства для маневра.
Джейн переплела пальцы и подняла на него глаза.
— Завещание Фредерика породило ужасную неразбериху.
Джейн, прищурившись, посмотрела на него, но решила пропустить это замечание мимо ушей. В конце концов, ей нужно его содействие.
— Нам не следует оставаться наедине, — заметил Константин. — Что, если герцог зайдет помолиться?
— Монфору не нужны молитвы, — фыркнула Джейн. — Герцог считает, что он и есть бог. В любом случае моя репутация выдержит минутную беседу с кузеном моего покойного мужа.
— Боже мой, вы так уверены? — Он огляделся, и золотые нити халата блеснули при его движении. — Если бы я был наполовину таким, как меня малюют, окружающая обстановка не удержала бы меня оттого, чтобы соблазнить вас.
Несмотря на решимость не позволить ему запугать ее, Джейн вздрогнула.
Однако, собрав силы, вновь сосредоточилась на своей цели.
— Завещание ставит нас обоих в ужасное положение. Мои родственники считают, что единственный выход для нас — пожениться.
Она ждала, но комментариев не последовало. Он не собирался облегчать ей задачу. Джейн стиснула руки:
— Завтра я встречусь с герцогом Монфором, чтобы обсудить это.
Сначала ее ужаснуло, что герцог может потребовать, чтобы она вышла за Константина Блэка. Теперь ее в той же мере страшило, что у Монфора на ее счет другие планы. Ее возражений против расставания с Люком герцог не поймет. Его цель состоит исключительно в увеличении богатства и могущества семейства Уэетрудер. К чему герцогу заботиться о маленьком мальчике, да еще из клана Блэков?
Джейн смотрела на Константина, но снова этот несносный человек ничего не сказал. Похоже, он не удивлен ее откровением. Конечно, нужно быть дураком, чтобы не понимать: их брак — оптимальное решение той головоломки, которую подбросил им Фредерик. А Константин Блэк отнюдь не дурак, она это чувствовала.
Джейн пыталась понять его реакцию, но он оставался бесстрастным.
Она шумно втянула воздух, дрожа от смущения.
— Я уверена, что независимо от наших… личных чувств нам надо вступить в брак, чтобы сохранить поместье.
Пауза. Его брови поползли вверх.
— Я польщен, — мягко сказал Константин, — что столь благородная леди оказала мне честь и снизошла до того, чтобы сделать мне брачное предложение.
Джейн проглотила ком в горле.
— Конечно, это будет брак по расчету. Не воображайте, что я жду, будто вы измените свои… привычки, хоть в малейшей степени.
— Мои привычки? — Слово было сказано мягко, но глаза опасно блеснули. — Как вы великодушны! Я глубоко польщен.
Слова вырвались у нее прежде, чем она успела обдумать их:
— Польщен?! Да вы последний человек на свете, за которого я бы вышла. Но похоже, у меня нет выбора.
Гнев промелькнул на его лице и мгновенно исчез, сменившись улыбкой. Но Джейн эта улыбка не обманула. Его зеленые глаза были твердыми, как изумруды.
— Что ж, — спокойно сказал он, — это ставит меня на место, не так ли?
Джейн вспыхнула. Извинение за грубость вертелось на кончике языка, но она не дала ему слететь с губ.
— Полагаю, вы считаете, будто любая леди при мысли о браке с вами потеряет сознание от восторга, — язвительно сказала она.
— Вот как?
Его улыбка стала шире, но не коснулась глаз. Он шагнул к ней, мощный, крупный, его тело грациозно двигалось под струящимся шелком халата.
— Ба, да вы почти в обмороке! Только посмотрите на себя. Чопорная пуританка со строгим пучком и глухим воротом. — Константин остановился в нескольких дюймах от нее. — Но какая страсть кипит под всем этим!
Джейн пыталась дышать ровнее, но это было невозможно, пока он находился так близко. Но она его не боится, совсем не боится. Жар, который пронзает ее тело, не имеет ничего общего со страхом.
