стал, но мы танцевали вместе. Мы учили вальс, танго, пасодобль, признаюсь, это дело давалось мне совсем не легко, моя партнёрша, наверное, очень сильно мучилась со мной. Надо отметить, что девочка была очень талантливая и старательная, и с ней я по-настоящему ТАНЦЕВАЛ! Через три месяца платные курсы закончились, а самые лучшие, подающие надежды пары пригласили продолжить танцевать бесплатно на курсах для продвинутых танцоров. Каким-то чудом наша пара попала в этот список. Ещё три месяца мы активно занимались, и нам предложили выступить на концерте, посвящённом 250-летию Перми. Первую репетицию мы провели в театре оперы и балета. В тот момент в моей душе уже поселились сомнения. У меня появилась проблема: во Дворце Свердлова у меня всё получалось, я привык к залу и мог концентрироваться на танце, а в огромном зале театра просто потерялся. Я хорошо танцевал по одной диагонали, по другой диагонали у меня ничего не получалось. Тогда я принял решение, что больше не буду этим заниматься, и отказался танцевать на финальном выступлении. За это я корю себя всю жизнь: наверное, я испортил танцевальную карьеру моей партнёрше на самом взлёте. Она очень хорошо танцевала и очень хотела выступать, а я лишил её шанса показать себя, блеснуть… Об этом я жалею до сих пор.
Но я по-прежнему вспоминаю свой танцевальный опыт с гордостью:
– Чего ты добился в жизни?
– Я танцевал на сцене Пермского театра оперы и балета!
Глава 7
Стройотряды
За время учёбы в институте я дважды работал в стройотрядах. Движение стройотрядов в Советском Союзе было очень сильным, для студентов это была хорошая возможность посмотреть страну и заработать денег собственным трудом. Одним летом все мои товарищи поехали строить линии электропередач на севере Пермской области, а я не успел записаться в их стройотряд. Я попал в отряд «Зодчий», благодаря участию в котором оказался у истоков строительства нынешнего Пермского политехнического института.
Наш институт располагался в самом центре Перми: с одной стороны стояло здание городской администрации, с другой стороны был наш институт, а между ними – площадь, на которой проходили все городские парады. Поскольку институт расширялся, а в центре города просто не было места для строительства новых корпусов, было принято решение построить институтский кампус вдали от центра города. Под строительство был отведён участок леса на противоположном берегу Камы, по проекту на этом месте должны были располагаться учебные корпуса и общежития Политеха. Мы корчевали лес, готовили площадки для строительства и прокладывали дороги.
На следующий год этим же стройотрядом мы поехали на север Пермской области, в район Керчевского сплавного рейда на реке Вишера. Нам нужно было подготовить фундамент для барабана рубительной машины[4]. Планировалось, что после установки машины с её помощью будет изготавливаться древесная щепа для Соликамского целлюлозно-бумажного комбината. Фундамент рубительной машины для прочности нужно было заливать непрерывно, чтобы в нём не было слоёв. Над коробом для фундамента располагались небольшие бетономешалки, и мы круглосуточно носили цемент к фундаменту. Наш распорядок дня выглядел так: мы работали по двенадцать часов, ели и спали. На что-то другое просто не оставалось сил. Я просыпался утром, а мои натруженные руки были крепко сжаты в кулаки от напряжения, приходилось разгибать палец за пальцем о прикроватную тумбу. Когда одна рука начинала работать, уже с её помощью я разгибал пальцы на второй руке. Физически это была самая тяжёлая работа в моей жизни.
Тем летом я заработал много денег. Я купил маме золотое кольцо, первую драгоценность в её жизни, привёз подарки папе и сестре. У меня оставалась значительная сумма собственноручно заработанных денег, которые я потратил на путешествия. Сначала вместе с другом Игорёшей мы поехали в Кишинёв к его родителям и по дороге на три дня заехали в Киев. Мы долго гуляли по Киеву, любовались его улицами, архитектурой разных времён, многочисленными храмами. Особенное впечатление на меня произвели Владимирский собор и Киево-Печерская лавра.
Мне очень жаль, что сейчас прерваны отношения между Россией и Украиной. Я желаю всем увидеть красоту киевского Владимирского собора, расписанного Васнецовым и Врубелем.
Из Киева мы поехали в Кишинёв. Семья Игорёши приняла меня очень радушно. Я гостил у них несколько дней, когда случайно увидел рекламу круиза по Чёрному морю на теплоходе «Шота Руставели». Название корабля меня заворожило: в третьем классе я ночами зачитывался поэмой «Витязь в тигровой шкуре», автором которой был поэт Шота Руставели. Я решил больше не обременять гостеприимную семью Игоря своим присутствием и купил билет на теплоход. Мой друг остался с родителями, а я поехал в Одессу, чтобы оттуда отправиться в долгожданный черноморский круиз.
Мой папа был родом из Одессы. Мне было важно приехать в его родной город и побывать в тех местах, о которых он рассказывал мне в детстве. Я посмотрел дом, в котором жил папа, когда был маленький, прошёлся по Дерибасовской улице, поднялся по известной Потёмкинской лестнице, посмотрел памятник дюку де Ришелье. Исходив Одессу вдоль и поперёк, я отправился на корабль, готовый к новым приключениям.
По тем временам стоимость круиза была значительная. Почти все мужчины на корабле были старше меня минимум на десять лет. Когда они узнавали, что я сам заработал на эту поездку, они относились ко мне с особым уважением. На корабле я встретил двоих ребят из Бодайбо, города на севере Иркутской области, известного своими частными золотыми приисками. На таких приисках ребята работали один-два сезона, чтобы потом гулять на широкую ногу. Мои новые знакомые по тем меркам были успешными золотодобытчиками. Эти богатые молодые ребята хотели построить яхту и путешествовать по морям. В Советском Союзе это было невозможно, им бы не разрешили выехать за рубеж, но никто не запрещал им об этом мечтать. Более того, они имели право на такую мечту, ведь у них были средства на её реализацию.
На том корабле я взаимно влюбился в еврейскую девушку, её звали Циля Портная. Атмосфера круиза, Чёрное море, путешествие по разным городам: Севастополь, Сочи, Феодосия, Керчь, Батуми – всё нам благоволило. В Феодосии мы так загулялись, что теплоход ушёл без нас. Я нашёл интересную гостиницу, которая располагалась в вагоне поезда, мы переночевали в ней, а утром стали искать варианты добраться до следующей остановки теплохода в Керчи. В итоге мы решили ехать от Феодосии до Керчи на такси. За эту поездку я заплатил водителю среднюю месячную зарплату советского работника. Как говорится, мог себе позволить. Мы приехали в порт Керчи как раз в тот момент, когда матросы нашего
