ваза», или просто бутоньерка. Эта булавка в форме греческой амфоры была специально изготовлена для сериала ювелиром Гаваном Райли и появляется на лацкане Пуаро практически в каждом эпизоде всех 13 сезонов. Для него это важное воспоминание о молодости и его единственной возлюбленной, которая подарила ему бутоньерку в период службы в Бельгийской полиции.
Еще одной неизменной деталью образа Пуаро являются карманные часы, которые крепятся на две цепочки, идущие от жилетной пуговицы. Этот тип часов называется Double Albert Chain, в честь Альберта, супруга королевы Виктории, что очередной раз подчеркивает склонность Пуаро к старинным вещам. Часы, используемые в сериале, были настоящей антикварной находкой стоимостью в 15 тысяч фунтов. Трость с набалдашником в форме лебедя также была антикварной.
Дэвид Суше настаивал на том, чтобы все аксессуары в сериале были аутентичными, так как они помогали ему создать правильный образ.
В дополнении к проработке образа и костюмов, перед съемками Дэвид Суше проводил много времени в библиотеках, подробно изучая историю Бельгии, чтобы лучше понимать среду, в которой вырос его персонаж, и факторы, повлиявшие на его детство. Он также нанял репетитора по произношению и акценту, чтобы более точно передать аутентичность речи Пуаро. Эти дополнительные усилия помогли ему создать более убедительный образ великого бельгийского детектива. «Все, кто встречает Пуаро, думают, что он француз, а это значит, что я не должен использовать бельгийский акцент. Тогда я начал слушать бельгийское радио, в большинстве своем франкоговорящие каналы, а также несколько французских станций.
Я понял, что бельгийский акцент очень, очень специфический и его трудно понимать. А какой толк говорить с великолепным бельгийским акцентом, если никто не будет понимать, что ты сказал». В результате Суше смешал французский и бельгийский акценты и придал своему голосу немного более высокий тембр. Он объяснял, что его собственный голос идет «из груди», в то время как голос Пуаро должен звучать «из головы».
Финальным штрихом к его перевоплощению из Суше в Пуаро стало обильное использование лавандовой воды – любимого одеколона бельгийского детектива. «Процесс съемок необычайно медленный и трудный, так что, когда я устаю и теряю концентрацию, запах лавандовой туалетной воды тут же возвращает меня в образ», – делился актер.
Одна из важнейших слагаемых успеха сериала – это удивительное сходство между Дэвидом Суше и Эркюлем Пуаро. Многие актрисы, принимавшие участие в сериале, отмечали невероятную и даже старомодную галантность актера: «В самом Дэвиде очень много от Пуаро, например, он просто не может сидеть в присутствии женщин».
Сам Суше признается, что его с «маленьким бельгийцем» действительно роднит много общего, особенно это касается привычек: «Все вещи в моем доме должны быть на своих местах. Более того, все они должны составлять законченную композицию. Если привычный порядок нарушен, я чувствую раздражение. Я понимаю, что это может быть невыносимо для окружающих, но ничего не могу сделать. Если на столе две книги, они должны лежать симметрично. Но, вы знаете, я не такой привередливый, как Пуаро. Когда я варю яйца на завтрак, я не требую, чтобы они были одинакового размера». Именно эта схожесть характеров и обеспечила Суше не только полное слияние с его экранным героем, но и признание как во всем мире, так и лично со стороны семьи Агаты Кристи. Актер рассказывал, что получил огромную поддержку от дочери великой писательницы: «Розалинд поделилась, что никогда не замечала, чтобы ее мать была довольна каким-либо из предыдущих воплощений Пуаро, так как большинство из них были слишком шутовскими. Но миссис Хикс решила, что Агата бы всей душой одобрила то, что я делаю».
40-е годы XX века
40-е годы для киноиндустрии, как и для всего мира, выдались не самыми простыми. Планета была охвачена войной, настроения в обществе витали далеко не радужные. В результате в США зародился кинематографический жанр нуар (от французского noir – черный) с преобладающей атмосферой пессимизма, недоверия, разочарования и цинизма.
В 1941 году на американские экраны выходит картина «Мальтийский сокол» – экранизация знаменитого детектива о частном сыщике Сэме Спейде. Именно этот фильм принято считать отправной точкой нуара. «Черная» стилистика картины, а также ее режиссерские и операторские приемы были быстро подхвачены другими кинематографистами и вылились в новый самостоятельный жанр. Частный детектив, загадочное убийство, роковая женщина – все эти, теперь уже неотъемлемые, элементы нуара впервые возникли именно в «Мальтийском соколе».
Дебютная работа режиссера Джона Хьюстона также сделала большой звездой актера Хамфри Богарта, маскулинная харизма которого вошла в историю на многие десятилетия вперед. Жесткий, местами циничный герой в бежевом тренче и фетровой шляпе в исполнении Богарта зародил в «Мальтийском соколе» каноничный образ частного детектива.
А благодаря картине «Касабланка» (1942), где актер также появляется в тренче и шляпе, образ окончательно закрепился в кинематографе в целом и за Хамфри Богартом в частности, и в дальнейшем начал многократно воспроизводиться и тиражироваться в массовой культуре. В истории с популя ризацией образа немаловажную роль сыграл также американский кинотеатр Brattle Theatre, запустив в конце 50–x годов традицию демонстрировать фильмы с участием Богарта в течение недели выпускных экзаменов в Гарвардском университете. Поклонники актера нередко приходили на сеансы в каноничных костюмах богартовских героев и слово в слово цитировали реплики. Так в послевоенной Америке появился «культ Боги».
Впоследствии классический образ Богарта еще не раз использовался в массовой культуре, будь то утрированные нуарные комиксы «Город грехов» и «Хранители» и их последующие экранизации (2005, 2009) или комичные частные детективы, как, например, персонаж Эдди Валиант в картине «Кто подставил Кролика Роджера» (1988). В начальных кадрах «Берегись автомобиля» (1966) Иннокентий Смоктуновский копирует не только образ, но походку и пластику Богарта.
Точно так же Жан-Поль Бельмондо в фильме «На последнем дыхании» (1960) повторяет жесты Богарта, да и вовсе признается в любви к нему, а сама картина изобилует отсылками к фильмам жанра нуар.
В 2007 году фотограф Энни Лейбовитц сделала для журнала Vanity Fair фотосессию в стиле фильмов нуар с многочисленными отсылками, в том числе к образу Хамфри Богарта. А в финале показа коллекции Dior «Весна – лето–2010» Джон Гальяно вышел на подиум в образе все того же «Боги».
В 1997 году журнал Entertainment Weekly назвал Богарта легендой номер один в истории кино.
В конце 40-х в моду вошло длинное платье-бюстье и стало синонимом раскрепощенности и сексуальности. Произошло это благодаря актрисе Рите Хейворт и художнику по костюмам Жану Луи, создавшему для Хейворт строгое черное платье с открытыми плечами и длинными перчатками. По слухам, на разработку гардероба
