– Готье, что стряслось? Поймали, наконец, Гильома?!
Готье, тяжело дыша, ответил:
– Нет. Значительно хуже…
Робер удивленно посмотрел на него, потянувшись за кубком вина:
– Присядь. Выпей, переведи дух…
Готье подошел к столику, налил себе до краев вина, расплескав часть его на стол, залпом выпил, и произнес:
– Беда. Гильом уже в Англии…
Робер опешил, уронив кубок на плиты балкона:
– Как? Когда?..
– Оказывается, он был в Нормандии, практически возле нас…
Робер покачал головой:
– Я так и думал… у нас предатели, Готье.
Готье де Кутанс кивнул:
– Точно так, сир. Именно, предатели. Они предупредили Гильома о последних минутах жизни вашего батюшки и всех его словах. Думаю, что это, скорее всего, мессир великий коннетабль Англии!
Робер удивленно вытаращил глаза:
– Нет! Ты ошибаешься, Готье. Мессир Гуго – наш преданный и верный союзник, его помощь неоценима! Посмотри, с какой тщательностью и пышностью он организовал присягу баронов и рыцарей герцогства!
Готье не унимался, продолжая гнуть своё:
– Именно! Он так «постарался», что вы потеряли уйму времени! К тому же, большинство знатных владетелей, непонятно почему, находятся сейчас в Англии! Скорее всего, они уже переметнулись к Гильому!
Робер скривился:
– Ой! Готье, вечно, тебе мерещатся всякие происки и подвохи! У большинства нормандских сеньоров есть владения в Англии, которыми их наделил мой отец после завоевания страны. Может, у них там дела какие-нибудь! Они ведь не знают еще, что умер мой отец, кто стал новым герцогом, когда ему приносить вассальную клятву и так далее! Все?
– Нет, сир, не все! Один мой человек, переодевшись монахом и рискуя жизнью, тайно выехал из Англии и прибыл сегодня в Руан!
– Да ты что! И, что же? Англия ждет меня?
– Нет, сир! Англия вас не ждет, за исключением части верных баронов в западных графствах, вся Англия подчинилась Гильому Рыжему – вашему брату! Мало того! Казна Винчестера в руках вашего брата! Лондон и Тауэр в руках Гильома!
Робер почесал затылок, подумал и спросил с неуверенностью в голосе:
– А Витенагемот свободных саксов?
Готье махнул рукой, опустив голову с вздохом отчаяния:
– Витенагемот поддержал избрание Гильома на престол Эдуарда Исповедника! Они потребовали восстановление былых английских вольниц, старых кутюмов и смягчения лесного кодекса!
– Да это просто сумасшествие! И, что же Гильом?
– Он согласился со всем!
Робер расхохотался, хлопнув себя по коленям:
– Самоубийца! Нормандцы теперь его разорвут! Половина их вилланов теперь будет неподвластна их праву суда! Ха-ха-ха! Готье! Англия скоро сама приползет ко мне, подталкиваемая копьями нормандских и французских сеньоров, обобранных Гильомом в пользу саксов!
Готье как-то кисло кивнул в ответ:
– Сир! Часть нормандских сеньоров, без сомнения, станет на вашу сторону. Но, большая часть сеньоров займет выжидательную позицию, выгадывая для себя лучшую долю. А, ситуация, скажу вам прямо, не в нашу пользу! Особенно, после захвата казны вашего батюшки!
– Подумаешь… – махнул рукой Робер.
– Нет! Именно! Гильом может «купить» брабантцев и прочую фламандскую мерзость, продающую свои мечи и арбалеты за звонкую монету! Плюс, Витенагемот, поддержав Гильома, наверняка выставит английское ополчение «фирд» ему в поддержку. А это – лучники, потомки тех, кто достаточно «помучил» нас на поле Гастингса!
– Мужичье! Подавим конями! Против бронированной рыцарской конницы еще никто не мог устоять!
Готье крякнул, встал и произнес:
– Сир! Вы сами изволили сказать, что большинство ваших нормандских сеньоров имеют лены в Англии! Если Гильом пригрозит, что конфискует у них владения, рыцари и сеньоры могут и не пойти на войну! К тому же, вероятность воевать в братоубийственной войне, вряд ли пробудит у них воинственный пыл!
Робер сидел, задумчиво смотря куда-то перед собой. Глаза его сузились и стали похожи на две щелочки, окруженные ресницами и морщинками раздумий. Готье де Кутанс прохаживался по балкону из угла в угол. Вечернее солнце, закатываясь где-то вдали, озаряло их лица, стены и реку каким-то багровым, почти кровавым светом, искрясь в гладях Сены миллионами искр на волнах. Герцог поднял голову и, глядя на закат, произнес:
– Все равно, я не отдам корону отца без боя! Тем более, что архиепископ Кентербери сейчас только готовится к своей торжественной речи. Я уверен, что он еще не знает о деяниях моего брата, захватившего Лондон и казну отца! Если, монсеньор Ланфранк решится объявить меня единым наследником корон Англии и Нормандии, у нас, Готье, появится шанс…
Готье громко крикнул, взмахнув руками в стороны:
– Сир! О каком, черт меня подери, шансе вы говорите! Даже, если предположить и добиться того, чтобы вас, сир, избрали единым королем-герцогом, надо еще попытаться отнять Англию у вашего брата! Во-вторых, не стоит забывать и ту малость, что с вас отец так и не снял своего проклятья! А это, могу вас заверить – очень веская причина для большинства баронов, сеньоров и рыцарей, чтобы воздержаться от активных военных действий…
Робер косо посмотрел на де Кутанса, кисло скривился:
– Только, не надо меня пугать, Готье! В конце концов, наймем наемников – пусть они и воюют!
Готье, видимо, ожидал этих слов герцога. Он наклонился к нему и, стараясь придать своему голосу наибольшую убедительность, произнес:
– Ах! Наемников! А вы, случаем, не забыли, в чьих руках сейчас находится казна вашего батюшки? У кого сейчас больше денег – у вас, или у Гильома?! К тому же, сейчас не шестьдесят шестой год! Ваш брат, к счастью или несчастью, совсем не походит на покойного Гарольда Несчастного! К тому же, я не думаю, что папа Римский решится, вот так спокойно, сидеть и наблюдать, как двое родных братьев, один из которых проклят своим отцом, а другой утвержден английским народом на царство, будут проливать кровь невинных людей, благородных сеньоров, жечь замки, города и села, нанимать богопротивных наемников-брабантцев! Нет! Лично я уверен, что именно вас отлучат от церкви в этом случае! Мало того, вы, своими рискованными и необдуманными поступками можете дать повод лишить себя прав на Нормандию, завещанную вам отцом!
Робер поднял брови, его лицо вытянулось. Он подумал немного и сказал:
– Да, тебя послушаешь – кровь в жилах стынет! Что же мне тогда предпринять?! Сидеть, словно дурню, и смотреть, как брат нагло и вероломно забирает Англию!
– Не совсем, сир! Наоборот, надо поддержать всеми средствами тех баронов и сеньоров в Англии, кто решительно встанет на вашу сторону! А тогда уже, как Бог позволит…
Робер кивнул, соглашаясь со словами Готье де Кутанс.
В конце концов, так все и получилось. Архиепископ Кентербери, на правах верховного примаса церкви, в присутствии епископов и знатных сеньоров Нормандии, избрал Робера Куртгёза единым королем-герцогом Англии и Нормандии. На торжественном собрании присутствовали многие знатные нормандцы, имевшие лены и графства в Англии. Они охотно поддержали решение Высшего совета королевства, тем более что все духовенство от лица Бога, в руки которого покойный Гильом Завоеватель вверил Англию, решило передать бразды мирского правления Роберу – старшему сыну покойного повелителя!
– В конце концов! Мы – франки! У нас мажоритарная система наследования! Старшие сыновья должны наследовать большую часть владений отца, выделяя братьям апанажи для достойного существования!
Все было верно, складно и гладко на пергаменте! Тем более, что большинство собравшихся священников и сеньоров еще не знали о захвате Лондона, пяти главных портов и казны королевства Гильомом Рыжем, не знали о единой поддержке всего народа покоренной Англии и Витенагемота благородных саксов!
Робер, как мог, оттягивал отплытие монсеньора Ланфранка в Англию, где он собирался организовать пышную коронацию старшего сына Завоевателя. Герцог Нормандии предполагал, что Ланфранк может и не пойти против воли всего народа и Витенагемота благородных и свободных саксов, архиепископ мог пойти на компромисс, невыгодный Роберу. Но, продержав архиепископа неделю, за время которой тайные посланцы успели переполошить часть знатных нормандских сеньоров, причем, только малую часть. Робер мало поверил в слова подозрения относительно Гуго де Биго. А зря. Гуго де Биго, в свою очередь игравший на обе стороны, предупредил Гильома о прибытии тайных посланцев, многие из которых были тут же схвачены по прибытию в Англию.
