за дверь и осторожно её притворила. Интересно. Такое ощущение, что обе девушки скрывались и явно торопились.
– Мне уже сказали, что я должна буду улыбаться и кланяться какому-то важному хрычу, – я села на мягкий пуфик и поймала в отражении недоумевающий взгляд Эсли. – Но разве служанки не справятся с подготовкой?
– Конечно, но… – Финетта обернулась к подруге, но потом всё же нашлась: – Поддержка сестёр в такой важный день не может быть лишней.
– Ты не против, если мы останемся? – с надеждой спросила рыжая Матриция. – Я могу что-нибудь спеть!
Поющий телёнок отлепилась от двери, подошла к леди Томсон и осторожно взяла её за край ладони. Обняла одним мизинцем. Эти двое будто ждали от меня смертного приговора. Обе в летящих платьях, кружевных перчатках и с мольбой во взглядах. Матриция чуть выше Финетты, вместо стрекоз и прочих украшений – роскошный тиаль с играющей внутри арфой, весь усыпанный желтыми и белыми камнями.
– Не против, – коротко бросила я и позволила служанке нацепить на себя ошейник.
Появление Матриции и Финетты и их любезности выглядели до жути странными. Даже Эсли с Армой явно удивились. Наверное, ещё пару лет назад я бы поверила в светлые намерения благородных дев и охотно бы с ними подружилась. Но времена доверчивости и простодушия прошли. Теперь я была мейлори чёрного паука. Всё ещё.
И это означало не только то, что моя персона обрела в Квертинде новую особую ценность для знати, но и то, что я помнила уроки ментора. Нетрудно было предположить, что этим леди что-то от меня нужно, и я не собиралась обманываться насчёт их великодушия. С другой стороны, даже видимость сестринского расположения казалась выгодной, как минимум, до тех пор, пока я не пойму, где на самом деле оказалась и каковы их истинные лица. Так что я не стала с порога выгонять прелестных дочерей Мелиры.
– Странно скрываться в академии и при этом представляться каким-то чужим людям, – решила я сама поддержать беседу. – Мне казалось, что Юна Горст должна исчезнуть для Квертинда.
– Она и исчезла, – Матриция порывисто подлетела ко мне, приободрённая моим радушием, взяла за руку и уселась прямо на пол, на мягкий ковёр. – Сегодняшний приём тайный и закрытый. Только для тех, кого лично одобрил консул лин де Блайт. Для всех остальных ты – Сирена Эстель.
– Что? – Я резко развернулась, и корсет больно надавил на рёбра.
От неприятной боли скривилась и выпрямила спину. Это воистину пытка! Ребра и грудь и без того болели после вчерашнего знакомства с корсетом, будто после утомительной тренировки на мечах. А сегодня мне предстояло ещё и делать вид, что я имею какое-то отношение к миру ограничений, культуры и этики.
– Я подслушала разговор Лаптолины, – с важностью рассказывала Финетта. – По документам ты попала сюда как Сирена Эстель, которая приехала учиться из Кроуницкой королевской академии. Некая ректор Аддисад передала рекомендации и личное письмо для госпожи Првленской. Сирена Эстель исчезла в Кроунице и появилась здесь, в Мелироане. В твоём лице.
– Но как же так? – я размяла спину. – Сирена… Где она – настоящая? Куда она делась?
– Она существовала на самом деле? – удивилась Финетта.
– Ну конечно! – вскочила я. – Она вполне живая, возможно, даже живее всех, кого я знаю. Она моя подруга!
Девушки недоумённо переглянулись и пожали плечами. А я задумалась. Не мог же ментор убить Сирену? Или мог? Может, её отдали таххарийцам на откуп? Что вообще происходило на Галиофских утёсах, помимо нападений икша?
– Сёстры, – как можно ласковее начала я и улыбнулась, – а расскажите мне, что вы слышали о событиях в Кроунице? О хьёль-амире? О провале испытания Кирмосом лин де Блайтом?
– О-о-о! – нараспев протянула Матриция и заговорила быстро, будто только и ждала этого вопроса: – Мы так вдохновлены тем, что для тебя сделал ментор! Его пример впечатлил всех квертиндцев. Такая жертва и такая преданность вашему союзу… – девушка захлопала ресницами. – Он отдал за вашу любовь корону и едва не потерял жизнь!
– За нашу любовь? – уточнила я.
– Только не обижайся, – выставила перед собой ладони Финетта. – Тильда рассказала нам, что у вас с ним… особые отношения. Что вы связаны не только узами менторства, но и чувствами. Она считает, что в иной ситуации Кирмос лин де Блайт так бы не поступил.
– Тильда, значит? – переспросила я и уселась в кресло-качалку. Оттолкнулась босой ногой от пола и закачалась, наблюдая, как вместо огня в камине колышется кружевная занавеска.
Ещё при первом знакомстве Тильда Лорендин показалась мне самой смышлёной из всех, но только теперь я начала осознавать, насколько она неглупа. Пожалуй, она не единственная, с кем стоило бы быть осторожной. Лучше не подтверждать и не опровергать слухов. Пока они остаются слухами, я в безопасности. Демиург учил, что нельзя открывать своих слабостей, что нужно держать всех вокруг в замешательстве. Если они не будут знать, в чем я уязвима, то не смогут мной манипулировать.
– Кроме нас, больше никто не знает! – поспешила заверить Матриция. – Ни другие сёстры, ни госпожа Првленская, ни служанки.
Я подняла краешек губ. Святая наивность! Сомневаюсь, что Тильда догадалась, а Лаптолина – нет. Впрочем, это уже не важно. Мы берегли нашу тайну в Кроунице, наш маленький счастливый мир, а теперь всё это так далеко, так невероятно, что даже мне самой кажется неправдой.
Почти забытое, горькое и болезненное чувство, обида и надежда маленькой Юны шевельнулась в груди в отчаянной попытке расколоть скорлупу безразличия. Чтобы срочно отвлечь себя каким-нибудь глупым занятием, я вытянула вперёд ладонь и рассмотрела её. Стараниями Эсли кожа на подушечках стала нежнее, ногти – аккуратнее. Непривычным жестом развернув кисть, я слегка поиграла пальцами, будто они были унизаны перстнями.
– Ментор и мейлори в Квертинде не должны нарушать этических норм, – Финетта была явно обеспокоена моим молчанием, поэтому потрудилась оправдаться. – Он же как отец тебе, как старший брат. Кровная связь делает вас почти родственниками… – Она подошла, села напротив и заглянула в глаза. – Но мы не осуждаем.
– Наоборот, – голос Матриции дрогнул. Девушка порывисто шагнула к нам и с размаху налетела на Стрилли, тащившую ворох подушек куда-то в комнату гигиены. Под возмущенное «лу-ли» подушки разлетелись, мелькнув вышитыми наволочками. Леди Ноуби извинилась перед рудвиком и горячо продолжила: – То, что сделал Кирмос лин де Блайт, дало надежду всем влюблённым квертиндцам. Ваша история особенная, она придёт силы и воодушевляет! Фи, – с улыбкой обратилась она к подруге, – помоги же мне!
– За любовь, за счастье и друг за друга надо бороться до конца, – вторя ей, зашептала леди
