наряд той же Приин Блайт. Простой сарафан в мелкий горошек придавал Зидани сходство с милой пастушкой, героиней картин знаменитых мастеров искусства.
– А я – Тильда Лорендин, – представилась обладательница драгоценного платья. Она не стала приближаться и даже не закрыла кружевной зонтик. – Моя семья владеет не только плодовыми рощами и виноградниками, но и хлебными полями ближе к полуострову Змеи. Мы обеспечиваем продовольствием столицу и, конечно, щедро жертвуем Мелироанской академии.
Тильда не смутилась, когда говорила о своём богатстве. Она быстро скользнула взглядом по моей фигуре и отвернулась, уступая место следующей сестре.
– Матриция Ноуби, – сама протянула мне руку девушка с хриплым голосом. – Сёстры и служанки зовут меня «поцелованная Нарциной».
В отличие от предыдущих, эта благородная дева не была красавицей: длинный нос с горбинкой и раскосые, широко поставленные глаза с густыми рыжими ресницами делали девушку похожей на корову. А частые веснушки и светло-медные волосы и вовсе позволяли назвать леди Ноуби Бурёнкой. Впрочем, когда я поймала взгляд Матриции, то смягчилась и решила, что всё же она похожа не на корову, а на телёнка: столько было в её глазах жалости, простодушия и наивности.
– Песни Матриции трогают самых чёрствых, – вступилась Зидани. – Когда она поёт, птицы замолкают, а сердце стучит тише, боясь пропустить даже нотку чудесной мелодии.
– Благодарю, сестра, – захлопала пушистыми ресницами телёнок Матриция.
Хоть не мычит, и на том спасибо, злобно подумала я. Но сама себя одёрнула: не стоило обижаться на девушек за то, что они не верили мне. В конце концов, я бы и сама не поверила в легенды Ордена Крона, не проведи я целый год подле господина Демиурга.
– Так вас всего семь? – взглянула я на оставшихся четырёх благородных дев, которые еще не успели представиться.
– Мелироанских дев всегда семь, – пояснила бледная копия Элигии. – Каждые полгода мы встречаем и провожаем сестру. Так заведено со времён открытия. Это очень символично: семеро богов Квертинда – семь дочерей Мелиры, – она дотронулась до своего знака соединения – чёрной орхидеи, и бросила взгляд на мой ошейник. – Меня зовут Хломана Дельская, я приехала из Лангсорда. Увлекаюсь изучением геральдики и родов Квертинда, но ни разу не встречала чёрного паука. Если твой дом основан больше года назад, то упоминание уже должно быть в новых гербовых книгах… Могу я взглянуть?
– На… – я запнулась. – На чёрного паука?
– Угу, – увлечённо буркнула Хломана, нахально рассматривая мою шею. – При активации ритуала менторства появляются кровные гербы. Магия Толмунда.
– Магия Толмунда, – эхом повторила я и ненароком поправила браслет-артефакт.
Надеюсь, ментор додумался обновить ментальную магию на нём. Не хотелось бы демонстрировать вновь обретённым сёстрам то, насколько я от них отличаюсь. Неудачная попытка метнуть нож и без того подпортила мою репутацию.
Я сняла ошейник. С новым любопытством ощупала знакомый рельеф лап и повернула голову, позволяя любознательной леди рассмотреть знак соединения.
– Интересно… – протянула она. – Мейлори черного паука.
Взмахнула рукой, чтобы дотронуться до моей шеи, но всё-таки не стала меня касаться.
– Юна Горст, – сердито поправила я. – Как, напомни, тебя зовут? Элигия?
– Хломана Дельская, – повторила девушка.
– Не волнуйся, – оттеснила Хломану милая леди в шляпке. – Ты быстро запомнишь всех. Я – Финетта Томсон.
– О! – обрадовалась я, услышав знакомую фамилию. – В Кроунице я доставляла диковинные вещицы госпоже Эрике Томсон, ментору Виттора Оуренского. Вы тоже родственники?
– Я её дочь, – улыбнулась Финетта. – Моя мама – выдающаяся меценатка Квертинда, знаток искусства и коллекционер редкостей. Часть обстановки замка нашей академии пожертвована ею, как бывшей воспитанницей и яростной охранительницей наследия Иверийской династии.
Финетта мало походила на мать: мягкие, плавные черты придавали девушке уютный вид. Если бы Финетту Томсон нарядили в платье простолюдинки, я бы вряд ли отличила её от обычной фермерши. На Финетте была дурацкая шляпка, похожая на тарелку фруктов: на полях лежали ягодки, персики, абрикосы и сливы. В довершение массивного убора на всем этом искусственном великолепии сидела брошь-стрекоза. Почти такая же, какая была приколота к воротничку её платья.
Я моментально окрестила девушку Стрекозой и даже подумала, что она могла бы стать частью банды изгоев. Судя по тому, как бегали глаза леди Томсон, как брезгливо посторонилась Хломана Дельская, как смотрели на неё другие сёстры и как цокнула Тильда, когда Финетта обхватила мою руку обеими ладонями и активно затрясла, Стрекозу благородные девы явно недолюбливали.
– Ну а ты, – я подошла к самой юной на вид девушке, что ростом была даже ниже меня, – тоже чья-нибудь дочь? Знаменитого аристократа? Консула? Или самой Девейны?
– Княжна государства Веллапольского, милостивейшая сударыня Чресенских пределов, Лозового взморья и Дезовы, Талиция Веллапольская, – скороговоркой выдала девчонка и от неловкости опустила глаза.
– Ты не из Квертинда? – удивилась я. – Как же ты попала сюда?
– По протекции Великого консула, – заученно ответила Талиция. – Для изучения основ правления и приобретения знакомств среди знатных родов.
Я обернулась к девушкам, но не успела и рта открыть, как юная княжна неожиданно налетела на меня, обхватила обеими руками и крепко прижалась.
– Я так рада наконец познакомиться с вами, Юна Горст! – проговорила девчонка. – Это такая честь!
– Честь? – я ошалело взмахнула руками, но потом осторожно похлопала княжну по спине.
– Мейлори Кирмоса лин де Блайта, – пояснила Талиция, задрав голову. – Знакомство с вами делает нас ближе к нему.
Ну конечно. Что ещё было во мне интересного, кроме знака соединения? Даже в те времена, когда меня называли мейлори Джермонда Десента, чёрный паук был единственным, что придавало мне хоть какую-то ценность. А теперь и вовсе…
– Мы все очень счастливы, что можем назвать вас сестрой, – охотно подтвердила целительница Зидани.
Матриция сорвала крупный ярко-розовый цветок – из тех, что оплетали беседку, и осторожно заправила мне его за ухо. Поправила выбившиеся пряди.
– Вы такая красавица! – похвалила поющий телёнок не то меня, не то свою работу.
За её спиной, там, где остался ободранный стебель, уже появилась новая завязь и практически на глазах сформировался бутон. Я зажмурилась, будто всё это мне почудилось: быстрорастущие цветы, приветливость девушек, розовые птицы и бело-голубые плавные контуры замка Мелироанской академии.
Открыла глаза – и снова удивилась. Потому что к нашей компании присоединилась огромная пятнистая кошка. Она лизнула мою ладонь, а когда я её отдёрнула, леопард быстро переметнулся к стоящей рядом Талиции и принялся тереться головой о её платье.
– Не бойся Мотылька, – подошла Финетта Томсон. – Она добрая кошечка. Животные чувствуют, что мелироанские девы являются воплощением доброты и света, поэтому никогда не нападают.
– Теперь ты наша сестра, – заговорила Зидани. – Сестры всю жизнь ладят и поддерживают друг друга и всех верноподданных Квертинда.
