иногда просто инструментал, иногда пел, если это были современные советские хиты или что-то из опять же современной западной музыки, например, The Beatles или The Kinks. Играть песни из далекого будущего я избегал — я и так разбросал по этому времени слишком много артефактов, и у кого-то могли возникнуть вопросы. Но иногда позволял себе похулиганить — как было с песней группы Aerosmith «Cryin»'. Правда, сама команда уже вполне существовала и даже готовилась к записи своего первого альбома, но до серии баллад им оставалось чуть более двадцати лет. [2]
Но я избегал русского рока восьмидесятых и девяностых, втайне ругая себя за то, что в своё время дал слабину и показал пару песен девушке Нине. Правда, та, кажется, окончательно пропала из моей жизни, уехав на такси в свой стройотряд, хотя, скорее всего, какие-то отношения с моей соседкой Лидией Николаевной она всё-таки поддерживала.
Так что на этих концертах «Черный кот» сменялся «Let It Be», а «Sunny Afternoon» — «Свадьбой». Голосом я до Магомаева, конечно, не дотягивал, но в целом справлялся неплохо.
И ещё я не признавался Татьяне, что для меня это действительно было чем-то вроде тренировки — на тот случай, если меня всё же выгонят из КГБ. Тогда я собирался прибиться к какой-нибудь ресторанной команде, репертуар которых представлял себе достаточно хорошо — спасибо «Мишке» и регулярному с ним общению.
Но мне нравились эти моменты. Татьяна сидела в кресле, и пила свой чай; я играл, устроившись прямо на полу — или на стуле, мне было удобно и там, и там. И никаких проблем не существовало, только гитара, музыка и милая семейная атмосфера.
Но в этот раз мне удалось спеть только пяток песен. А когда я ударил по струнам, чтобы сыграть «Свадьбу», Татьяна вдруг перебила меня:
— Вить, я, наверное, всё же не буду скрывать, хотя сначала собиралась…
Она выглядела чуть виноватой, и у меня в груди похолодело от нехорошего предчувствия.
— Что такое? — как можно беззаботнее спросил я. — Ты решила меня бросить?
— Нет! — она отмахнулась и чуть скривила лицо. — Как ты мог такое подумать? Просто… Вчера Во… Высоцкий приходил. Откуда-то узнал, что я у родителей, и приехал. Отец открыл, впустил… Трезвый был, но какой-то разобранный. В ногах валялся, умолял вернуться к нему…
Она чуть запнулась, но я ничего не сказал, лишь продолжил неосознанно наигрывать перебор из «Города золотого».
— Не знаю, что с ним такое… — продолжила Татьяна. — Я его прямо спросила — не поругался ли он со своей француженкой. Но нет, и разводиться не собирается. Но вёл себя… я ему тогда напомнила о ребенке, но он закричал, что усыновит и вырастит, как своего… Я тогда сказала, что своих он бросил младенцами, и своему ребенку я такой судьбы не хочу… А он…
Она вдруг всхлипнула.
— И что он? — всё-таки спросил я.
— Да ничего… Заорал, что я его никогда не любила… Тут папа с мамой вмешались, заставили его уйти… Он уже выходил из себя. Я потом Тае позвонила… подруга из театра… она мне рассказала, что от него недавно Печерникова ушла — сама, а он этого очень не любит. И я от него сама ушла… два ухода подряд… Он, думаю, что-то доказать себе хотел…
Наверное, стоило уточнить, что это за Печерникова и чем она знаменита, но я не стал. С Высоцким и так всё было понятно — мне нужно как-то сделать так, чтобы он больше к Татьяне не лез. Вот только с этими артистами очень сложно о чем-то договариваться, особенно с теми, у кого семь пятниц на неделе и десять романов за месяц, да ещё и при живой жене. Но я надеялся что-то придумать. [3]
— Придется нам последовать совету того доктора и больше тебя к родителям не отпускать, а то опять припрется, и не факт, что будет трезвым, — сказал я. — Так что ближайший месяц к ним только вместе со мной… Кстати, а на Таганке скоро же открытие сезона?
Татьяна внимательно посмотрела на меня и кивнула.
— Да, двадцать шестого, «Доброго человека» будут показывать. А что?
— Нет, ничего, — я улыбнулся. — Ну что, продолжим?
Я не стал говорить Татьяне о том, что я немного в курсе распорядка театральной жизни накануне большого события, каким и является открытие сезона. Если спектакль послезавтра, то завтра Любимов соберет своих любимых артистов на очередную репетицию — где-то во второй половине дня. Всю постановку они, конечно, прогонять не будут, но отдельные сцены — обязательно. И у меня есть шанс сделать необходимые дела на работе, а потом съездить в театр на Таганке, чтобы побеседовать с Высоцким по душам.
[1] «Джура Саркор» — фильм киностудии «Таджикфильм» 1970 года, три новеллы о жизни таджикского аула и бригадира местного совхоза, мудрого старика Джуры Саркора. В СССР фильм шел в прокате, его даже посмотрели 5 млн человек.
[2] Свой первый концерт Aerosmith сыграли 6 ноября 1970 года, в октябре 1972-го они записали свой первый альбом (собственно, «Aerosmith»). Ну а баллады «Cryin»«, 'Amazing» и «Crazy» вышли в 1993-м на альбоме «Get a Grip».
[3] У Ирины Печерниковой был совсем короткий роман с Высоцким — судя по всему, летом 1972-го. Он возил её с собой на съемки фильмов (часть сцен снималась на Черном море), дарил подарки, но потом при ней решил позвонить Влади, чтобы рассказать той, как он её любит. Печерникова это послушала — и бросила барда.
Глава 4
«Воздух был наполнен злом»
Мне, конечно, очень хотелось немедленно повидаться с Высоцким и задать ему сакраментальный вопрос — какого, собственного, хрена. Но я понимал, что бегать и искать его по вечерней Москве — дело непростое, с непредсказуемым результатом. Можно ведь и не найти, но устать обязательно устанешь. Поэтому я усилием воли перенес все разборки на следующий день, когда местонахождение этого артиста известно достаточно точно. К тому же я хорошо помнил, что месть — это блюдо, которое следует подавать холодным, ведь по горячим следам человек принимает не самые правильные решения и может наломать серьезных дров. Мне же было противопоказано попадать под какую-нибудь статью — пусть не уголовного, а административного
