он вникал сразу и суть видел хорошо. Это мне в нем тоже нравилось.
— Если будем действовать по планам, потеряем темп, — я качнул плечами. — К тому же даже в случае неудачи мы всегда можем вернуться к долгому варианту. Но если этот кавалерийский наскок удастся, мы можем сэкономить кучу времени и сил.
— Разумно, — кивнул Бобков. — Валентин, это ты раскопал?
— Да, один из «жучков» сдал, — подтвердил тот. — Анонимно… впрочем, в случае нужды можно и оформить, но он обычно по мелочи работает, не слишком важная птица. Зато информацию иногда дает очень ценную.
— Понимаю, — настала очередь Бобкова кивать. — Что ж, вы ко мне пришли за санкцией на быстрый вариант?
— Да, Филипп Денисович, — сказал я. — Без вашего разрешения такие решения принимать… неправильно.
— Разумеется, — было видно, что он доволен. — Что ж, я даю такое разрешение. Мне почему-то кажется, что у вас всё получится.
— У нас? — чуть растерялся Валентин.
— А ты не хочешь побеседовать с человеком, который с легкостью расстается с такими суммами в валюте? — улыбнулся Бобков. — Узнать, например, по какому каналу эта валюта вообще оказалась у нас в стране?
Валентин посмотрел на меня, но я промолчал, лишь чуток прикрыл глаза — мол, соглашайся. Если у начальства появляется какая-то безумная идея, то лучше взять под козырек. Ну а как всё выйдет — будет видно после допроса Якобсона. Может, наш блеф и не сработает.
— Да, конечно, Филипп Денисович, я съезжу вместе с Виктором, — бойко сказал Валентин.
Бобков с удовлетворением кивнул.
* * *
— И зачем я там нужен? Это всё ты виноват, потащил меня к начальству…
Я улыбнулся. Возмущение Валентина выглядело слишком наигранным, чтобы отражать его истинные чувства.
— Потащил для солидности, мол, ты не просто так в группе штаны протираешь, а пользу приносишь нашему общему делу, — наставительно сказал я. — А там ты нужен затем, что против двух майоров никакой диссидент не устоит. Знаешь армейский анекдот про двух майоров?
— Это какой? — спросил он. — Я много чего знаю.
— Вот такой. Идут учения, генерал водит указкой по карте, показывает на точку и говорит: вот здесь надо перекрыть движение посторонних, поставьте там шлагбаум или пару толковых майоров.
Валентин рассмеялся.
— Да, подходящий анекдот, в прежние времена за такой могли и десятку дать, да ещё и пять по рогам добавить, — сказал он.
— Могли, — согласился я. — И сейчас могут, только не десятку, а суток десять обязательных работ на стройках коммунизма с обедом и обязательным компотом. Но не всем. Думаю, мы избежим общей участи, особенно если не будем об этом говорить, кому не следует.
— Это да, — подтвердил он. — Ну что, прямо сейчас поедем к нашему Якобсону?
Я посмотрел на часы. Половина десятого, самый разгар рабочего дня. До репетиции на Таганке время есть, можно и любителя Блока расспросить о его несчастном житье-бытье. Правда, потом придется писать рапорт, но это я сделаю после посещения театра.
— Поедем. Ты пешком?
— Да, но предлагаю взять в нашем гараже машину, чтобы по общественному транспорту не таскаться. Там сейчас затоварка «догонялками», новые «Волги» прислали, а старые не забрали, их без проблем получить можно.
«Догонялки» — модификация продукции Горьковского автозавода, созданная специально для КГБ. Мощный двигатель, автоматическая коробка передач — в общем, действительно «догонялка», хотя сам термин был образован от ГОН-а, Гаража особого назначения. В шестидесятые эти «догонялки» делали на основе ГАЗ-21, сейчас начали переделывать ГАЗ-24. Я ими ещё не пользовался — в московском управлении их и было-то несколько штук на самый крайний случай, а в Сумах не было вовсе.
— Ни разу не выписывал, — признался я. — Не было повода.
— О, этот недостаток мы сейчас исправим! — воскликнул Валентин и чуть ли не силком потащил меня в направлении дежурного по управлению.
Он оказался прав — разрешение на выдачу одной из машин мы получили безо всяких возражений, а в гараже нам даже дали возможность выбрать одну из одинаковых черных «Волг» каплевидного дизайна, которые, на мой взгляд, ничем не отличались от других автомобилей «двадцать первой» модели. Внутри, правда, вмешательства в конструкцию были видны хорошо — ручка переключения передач была короткой и с надписями на латинице.
— Какие-то «R», «D», «P», — пробормотал я. — Что за низкопоклонство перед Западом.
Я, конечно, знал, как пользоваться коробкой-автоматом, хотя самому ни разу не довелось поездить на такого рода машинах, но приходилось играть на публику, то есть на Валентину.
— Международный стандарт, а не низкопоклонство, — он хохотнул. — Всё, поехали, я за рулем, довезу в лучшем виде.
[1] Алексеева с мужем и взрослым сыном уехала из СССР в 1977 году — якобы под угрозой ареста. Гражданство она, кажется, не потеряла, но в 1982-м стала гражданкой США.
[2] Точных данных о руководителе валютного отдела ВГУ КГБ не нашел, волюнтаристки назначил туда Леонида Васильевича Пашоликова, который на самом деле вроде к 1972 году уже ушел, а его сменил некий Грязнов.
[3] По воспоминаниям Юрия Айзеншписа, нормальной ценой на доллары у перекупов считались 5 рублей. Но если находили лохов, то скупали даже дешевле — иногда по 2–3 рубля за доллар. Швейцарский франк стоил тогда дешево — примерно 2,5 за доллар.
Глава 5
«Суетятся рядом люди»
Двадцать первая «Волга» сейчас была слегка устаревшей по всем параметрам машиной — не самая скоростная, требующая много внимания и привычки. У меня самого когда-то был автомобиль — я купил в середине нулевых ещё не старую «фелицию», у которой тоже было много приколов, но даже до неё этой «Волге» было как до Китая раком.
«Фелиция», кстати, честно прослужила нашей растущей семье лет пять, приучила меня возить запас температурных датчиков, которые эта машина, кажется, употребляла на завтрак, обед и ужин, и охлаждающей жидкости, а также очень внимательно подходить к выбору дороги — дорожный просвет в 11 сантиметров минус защита картера этому очень способствует. Ну а потом со мной случилось то, что случилось, от «фелиции»
