Клей соскочил на землю и встал возле кобылы, ласково поглаживая ее по вздымающемуся боку.
– Я ваш должник, сэр, – сказал он.
Тот предостерегающе вскинул руку, призывая его к молчанию. Был слышен стук копыт, быстро приближавшийся по тропе. Немного погодя они промчались мимо, а еще через некоторое время воцарилась тишина.
Всадник по-прежнему сидел неподвижно, наклонив голову вперед и прислушиваясь к затихающему стуку копыт, потом повернулся к Клею с веселым смехом:
– Несчастные глупцы проскачут с милю, прежде чем им придет в голову, что, возможно, нас вообще впереди нет.
Голос был звонкий и мелодичный, как корабельный колокол, звенящий над водой. Клей нахмурился и сделал шаг вперед. И когда он это сделал, неведомый спаситель повернулся к нему, широким жестом снял шляпу, высвобождая длинные черные локоны, рассыпавшиеся по плечам.
– Ну и ну, разрази меня гром, – негромко проговорил Клей.
Лицо, которое лукаво улыбалось ему в лунном свете, принадлежало девушке, молодой, не старше восемнадцати лет. Она была миниатюрной, хрупкого сложения, мужской плащ для верховой езды был ей великоват. Глаза – необычно большие и слишком широко посаженные, чтобы ее можно было называть красавицей в общепринятом смысле этого слова, широкий, сочный рот. В ней было неотразимое обаяние, чарующая сила, которая сразу властно заявляла о себе.
– Кто вы, черт возьми? – спросил он. – Диана-охотница или богиня ночи?
Она запрокинула назад голову и расхохоталась, и лунный свет падал на ее молодое лицо.
– Мне доводилось слышать, что джентльмены с Юга славятся своим рыцарством, полковник, но это превосходит все мои ожидания.
Подлаживаясь под ее настроение, он снял шляпу и отвесил церемонный поклон:
– Полковник Клей Фитцджеральд к вашим услугам. Теперь и вам не мешало бы представиться, мэм.
– Ну уж нет, полковник, – сказала она. – Для меня куда предпочтительнее еще какое-то время оставаться Дианой-охотницей или даже богиней ночи. Женщины – неисправимые романтики.
Клей снова надел шляпу, и, пока он это делал, она пришпорила своего скакуна, тот помчался по лугу, с легкостью перемахнул через ограду и ускакал в тень от деревьев. Серебристый смех донесся до Клея, и когда он закинул ногу на спину кобыле, то уже знал, что опоздал.
Он добрался до тропы как раз вовремя, чтобы увидеть, как силуэт девушки и ее лошади промелькнул на фоне неба, когда они взобрались на самый верх лощины, а затем исчезли.
Когда он сам добрался до этого места, девушки уже и след простыл. Он взял сигару из портсигара и неторопливо зажег ее, сложив ладони домиком, чтобы заслониться от легкого бриза, дувшего с моря. Потом нахмурился, спрашивая себя, кто бы это мог быть, а потом легкая улыбка проступила на его лице. Судя по ее поведению в эту ночь, она не станет долго держать его в неведении.
Он легким галопом поскакал обратно, в направлении Клермонта, наслаждаясь сигарой и тишиной ночи. Завидев конек на крыше дома, он остановился и стал вглядываться в далекие горы Коннемара. Они являли собой зрелище, от которого захватывало дух, а лунный свет, посеребривший море, позволял в полной мере прочувствовать его сказочную красоту.
Клей совершил ошибку, приехав в Ирландию в поисках покоя, но уже был рад, что приехал. Мысль о завтрашнем дне наполняла его смутным, мятежным томлением, и, когда он направил кобылу вниз, к дому, на лице его играла улыбка.
Глава 3
Утро было сумрачным, слегка накрапывал дождик, когда Клей выехал на проселочную дорогу, петлявшую между деревьями, уводя на верх вересковой пустоши.
В одном из своих старых армейских седельных вьюков он вез пакет, который его попросили доставить Шону Рогану, и, пока ехал, склонив голову под дождем, от нечего делать размышлял, что в нем может быть.
Он плохо знал человека, который дал ему этот пакет. Случайно встретившись с О'Харой в гостях в одном нью-йоркском доме, он в разговоре упомянул о том, что собирается совершить поездку в Голуэй. В тот же вечер, позднее, этот человек попросил отвезти пакет, и Клей согласился, полагая, что, скорее всего, больше об этом не услышит. Когда же на следующий день он сел на корабль, пакет дожидался его в каюте с вежливой запиской, в которой его заранее благодарили за услугу.
В глубине души он подозревал, что О'Хара использует его и что не все так просто с этим пакетом. Он уже достаточно насмотрелся на семейство Роганов, и не приходилось особенно сомневаться в том, что содержимое пакета сомнительного свойства.
Затем он выбросил из головы мысли об этом и огляделся вокруг. Туман окутал горы, видимость была плохая, но во всем чувствовалась свежесть, радовавшая сердце, и воздух был словно молодое вино. Клей принялся что-то негромко насвистывать сквозь зубы и пустил свою лошадь галопом, когда дождь усилился.
Как и обещал Кевин Роган, тропа на протяжении примерно трех миль тянулась по вересковой пустоши, а затем резко опускалась в широкую лощину. В окружении старых буковых деревьев там врос в землю древний фермерский дом из серого камня.
Место это носило на себе печать достатка и рачительности, с аккуратными, исправными изгородями, огораживающими большой выгул для скота. Когда он поскакал вниз, какая-то женщина спустилась с крыльца, держа в каждой руке по ведру. Она остановилась и посмотрела в его сторону, потом поставила ведра и встала, одной ладонью заслоняя глаза от яркого света.
Она была высокой и худощавой, с лицом, сморщившимся от житейских забот. Волосы, что виднелись из-под покрывавшего голову платка, – серо-стального цвета. Она пристально смотрела на Клея безо всякого выражения в поблекших синих глазах. Клей дотронулся до полей шляпы:
– Миссис Роган?
Женщина кивнула, и он продолжил:
– Меня зовут Фитцджеральд. Ваш муж дома?
Она покачала головой и сказала не слишком приветливо:
– Он уехал на весь день.
– Могу я спросить, когда вы ожидаете его возвращения?
Она подняла свои ведра:
– Он то и дело уезжает и приезжает. Вы попусту потратите время, если станете ждать. – Не проронив больше ни слова, она отвернулась и пошла через двор к коровнику.
Клей наблюдал за ней, чуть нахмурившись, пока она не исчезла внутри. Потом чей-то голос у него за спиной спокойно произнес:
– Вы не сердитесь на мою мать. Она не слишком жалует чужаков.
Человек, произнесший это, стоял в дверях конюшни, вытирая руки тряпкой, со спокойным выражением на худом смышленом лице, увенчанном все той же рогановской шевелюрой. Клей направил кобылу к нему и улыбнулся:
– Я уже познакомился с Дэннисом, Мартином и Кевином – именно в такой последовательности. А вы кто будете?
