будут обсуждать? – спросил Кирилл Эдуардович.
– Основной вопрос – дисциплина, – вздохнул собеседник.
– Чья дисциплина?
– Да общая. И студенты, конечно, любят повольничать. Сам знаешь. И учебные планы всегда на контроле. Сейчас с этим особых проблем нет, но ректор хочет, чтобы мы не расслаблялись.
– Ну, это правильно.
– Я тоже так думаю. Слушай, извини, – собеседник чуть засуетился, – сейчас начнут уже. Я пойду к своим. А мы с тобой потом ещё пообщаемся.
– Конечно, – кивнул Кирилл Эдуардович.
Выступающие действительно заговорили про выполнение учебных планов, о сроках какой-то внутренней отчётности, которая Кирилла Эдуардовича не касалась. Сам ректор, Алексей Владимирович, к микрофону пока не выходил, но с места умело дирижировал своим педагогическим оркестром.
Кирилл познакомился с Алексеем курсе на третьем, уже после армии, когда тот возглавил комсомольскую организацию всего университета. Алексей был постарше, учился на историческом факультете, куда Кирилл не смог поступить. Умный, активный, презирающий показуху, он вызывал уважение и симпатию.
И хотя они никогда не были по-настоящему дружны, юный Кирилл всегда чувствовал его поддержку, как будто старший брат не слишком демонстративно, но очень надёжно заботился о младшем. Тихую, тёплую благодарность за это Кирилл Эдуардович сохранил на всю жизнь и незаметно следил за успехами своего институтского товарища, который начал преподавать на родном историческом факультете, защитил кандидатскую и докторскую, стал деканом истфака, а потом возглавил и весь университет. И этот успех совершенно не удивил Кирилла Эдуардовича.
Постепенно обсуждение перешло на студентов, которые иногда опаздывали, прогуливали, переписывали рефераты из интернета, попадались не только с электронными, но и с бумажными шпаргалками.
– Я считаю, что наша задача, – говорила строгая женщина лет пятидесяти пяти, – с самого начала не распустить студентов! И особенно это касается первокурсников и выпускников, потому что одни ещё не привыкли к дисциплине, а другие уже чувствуют себя слишком взрослыми. До сих пор помню, как в девяностые, когда я была ещё молодой аспиранткой, с нашей кафедры какие-то отбитые студенты украли гипсовый бюст Тургенева!
В зале зашумели, несколько человек засмеялись, а Кирилл Эдуардович вздрогнул.
– Евгения Антоновна, – сказал тучный мужчина из президиума, – ну что за сленг?! Вы же филолог!
– Про них точнее не скажешь! – вскинулась задетая Евгения Антоновна. – А язык должен развиваться!
– Сколько можно уже про этот бюст! – громко выкрикнул кто-то из зала. – Неизвестно даже, существовал ли он вообще!
– Как же неизвестно?! – возмутилась бывшая аспирантка. – Это абсолютно достоверный факт! Он стоял на балансе, у него был инвентарный номер, и за его пропажу пришлось потом отписываться всей кафедрой!
– Наверное, она и отписывалась, – тихо сказал сидевший впереди Кирилла Эдуардовича мужчина. – Поэтому всё время и вспоминает.
– Да ерунду какую-то придумала, – кивнул его сосед.
И оба негромко засмеялись.
Кирилл Эдуардович смотрел на свои ботинки и чувствовал, что краснеет. Он прекрасно знал – исчезновение бюста великого русского писателя не выдумка бывшей аспирантки. Знал, потому что собственноручно взял Ивана Сергеевича за белую гипсовую голову и вышвырнул из окна третьего этажа на тротуар Малой Пироговской улицы. И слава Богу, что поздним вечером там почти не было прохожих.
В тот день выпивали большой дружной компанией, но, когда все разошлись, четверым захотелось продолжения. Рестораны были редкостью, ночных клубов не существовало, и единственной альтернативой оказался родной универ, где на вахте дежурил сменщик Кирилла, который просто не мог их не пустить.
Кирилл Эдуардович не помнил, почему они взяли ключи именно от кафедры русской литературы, но, поскольку филологические хулиганы были людьми начитанными, совсем скоро за столом заспорили о разных стилях, сюжетных вариациях и постепенно вырулили на творчество Ивана Сергеевича. Принесённая с собой бутылка портвейна почти опустела. И тут один из приятелей в запале дискуссии стал утверждать, что Тургенев, несмотря на свои литературные таланты, был жутким крепостником, угнетавшим тысячи душ, которые безропотно обеспечивали ему богатство и свободу творчества.
Бюст Ивана Сергеевича сняли со шкафа, где он спокойно дремал рядом с Фёдором Михайловичем и Николаем Васильевичем, поставили на стол и стали выпивать вместе с ним, пытаясь в ходе этого спиритического сеанса достоверно выяснить, угнетал или нет. Но когда хмельная дискуссия уже агонизировала, несправедливая крепостническая версия всё-таки взяла вверх: они распахнули окно, схватили писателя и метнули его в темноту, наивно надеясь отомстить таким способом за несчастных крепостных. В этом бессмысленном вандализме участвовали все четверо, но выбрасывал писателя именно Кирилл.
Через несколько дней пропажу обнаружили и учинили целое расследование, но так никого и не нашли.
Пока Кирилл Эдуардович краснел от воспоминаний своей юности, Вика с Аней вышли из университета.
– У тебя какие планы на пятничный вечер? – спросила Вика.
– Пока никаких, – Аня пожала плечами.
– Со своим ещё не помирилась?
– Он пишет каждый день.
– Отвечаешь?
– Через раз и очень коротко.
– Это правильно, парней надо воспитывать.
– Я ещё не знаю, стоит ли вообще с ним продолжать, – говорила Аня. – Он уже сейчас такой нудный и мелочно придирчивый, что я долго не выдерживаю. А он хочет, чтобы мы вместе жили!
– Ну и брось его! Ладно бы подарки серьёзные дарил, заграницу показывал. Тогда ещё можно подумать. Но зачем терпеть придирки какого-то неустроенного программиста?!
– Да дело не в этом. Просто я его не…
– И в этом тоже! – перебила Вика. – И не строй из себя волонтера-благотворителя! Ты не обязана соответствовать его жалким возможностям. Любой женщине приятно, когда рядом с ней состоявшийся мужчина, который не считает копейки, не приглашает тебя в чебуречные и не приезжает на свидание на автобусе. Аня, это нор-маль-но!
Аня промолчала.
– Вот Кирилл Эдуардович, – продолжила Вика, – как раз из тех, кто ухаживать умеет.
– Откуда ты знаешь?
– А пойдём выпьем чего-нибудь? У меня сегодня тоже ничего нет.
– Не знаю даже.
– Ну пойдём, Ань! Выпьем по бокальчику винца, обсудим Кирилла Эдуардовича. Он же тебе нравится.
– Не придумывай ты, – Аня нахмурилась и сразу улыбнулась. – Ну ладно, если только по бокальчику!
Разместившись за столиком, они заказали себе по алкогольному коктейлю и лёгкому салату.
– За что будем пить? – Вика сделала селфи с бокалом и положила телефон на стол.
– Давай просто выпьем.
– Просто так неинтересно! – засмеялась Вика. – Давай за нашего нового преподавателя!
Аня взглянула на Вику, с которой они учились с первого курса, и подумала вдруг, что не такие уж они и близкие подруги.
– За Кирилла Эдуардовича?
– За него! – Вика не отрываясь смотрела в глаза своей однокурснице.
– Ну, если ты очень хочешь.
Они попробовали коктейли, и Вика поморщилась:
– Слишком терпкий. А у тебя вкусный?
Аня пододвинула к ней свой бокал, в котором плавали прозрачные кубики льда и разноцветные ягоды.
– Твой вкусней. – Вика
