Я грозным своим взглядом окинул всех присутствующих.
— Панкрат Лужанин, — грозно сказал я.
И подумал о том, что тональность моего голоса в данном случае не соответствует тому, что я хочу сказать. И мужчина хоть и молодой, точно до тридцати лет, не стушевался.
Невысокого роста, на вид немного болезненный, но с характером бойца. Несколько горбат, хромал на левую ногу. Между прочим, он пробовал записываться ко мне на воинскую службу, но был проверен и принят как потенциально неплохой управляющий.
Он был готов принять свою участь. В отличие от того приказчика, который до сих пор орёт так, что слышно через закрытое окно, как он милости испрашивая, сопротивляется, с силой садится в телегу, чтобы тут же отправиться в Следственную комиссию, которая взяла на себя функции переправки провинившихся людей — и не только их — в Сибирь.
— Панкрат Лужанин, ты двести рублей получаешь в награду за то, что как мои проверяющие тебя ни проверяли, проступка не нашли. А между тем, ты единственный тут, кто не стоит на прибыли, не получаешь иного серебра, крове жалования, — сказал я.
Мужчина улыбнулся такой искромётной улыбкой, что мне захотелось увеличить сумму его вознаграждения вдвое. Вот только что был хмурый, чернее тучи, а как улыбнулся, так и сразу убеждаешься, что человек хороший: плохой так ярко не улыбается.
«Стоять на прибыли» — это такое введённое мною понятие. По сути, не что иное, как получать дополнительный доход за свою работу. Если дало поместье прибыль в тысячу рублей, то семь процентов уходит приказчику. Значит, он хорошо сработал, может получить дополнительную оплату своего труда. Считаю, что подобная мера должна изрядно стимулировать. Думал, что искоренит воровство. Но… все же я романтик.
А Панкрат был на испытательном сроке. Но что-то мы его слишком долго считаю испытывали, пять месяцев. Он принял самое недоходное хозяйство, которое я купил у Долгоруких, а те были счастливы расстаться с этой землёй за вполне приемлемую цену. А сейчас не просто вышел почти «ноль» с тем, чтобы на следующий год уже принести прибыль. Он заработал.
— Расскажи, за счёт чего получилось тебе с худого поместья только за один год взять тысячу семьсот рублей? — спросил я, указывая рукой на всё ещё стоявшего и потерявшегося в собственных эмоциях Панкрата.
— Ну, так на картохе подняли. Крахмалу сделали из неё, продали крахмал. Ещё свиней много — кормили картохой. Посадили по твоему заказу, хозяин-кормилец наш, курузы, а после, когда вырос он, куруза та, то зерно собрали, и с него муку сделали. Стало быть, стебли да початки смололи скотине. На то твой брат, дай Бог здоровья ему, помог сладить механизму — зверюху этакую, где ногою давишь, а много ножей и подымаются, и тут же опускаются. Вот так и помололи курузу, — рассказывал Панкрат.
Ну на самом деле мои приказчики уже всё это слышали. Несколько дней у них был своего рода семинар, где обязаны были делиться своими успехами, наработками, анализировать, что получилось, а что не очень, какие перспективы, что лучше высаживать и так далее.
Более того, потом моя канцелярская служба, сразу из семи писарей, стала фиксировать все эти рассказы. В то же время приказчик, мой старшина в залесской усадьбе, дядька Потап, спрашивал, уточнял что да как у каждого из приказчиков ладится.
Получается, что использовали научный подход. И для себя обязательно возьму лучшие советы. Вот, к примеру, думаю, что и Панкрат в этом мне поможет, и за зиму постараюсь сделать объёмный труд по сельскому хозяйству, где буду приводить и цифры, и, может, даже графики, если пойму, что они будут уместны, сравнительные таблицы.
Получается, что целый научный труд я задумал. Но с этим трудом мне нужно будет подойти к государю, а ещё добиться того, чтобы выступить на Боярской думе. Государственных земель вполне хватает: у самих Романовых, у правящей династии, да и у Нарышкиных сейчас много земель, где, если с грамотным подходом подойти, можно было бы увеличить производительность по самым скромным подсчётам процентов на двадцать пять-тридцать.
— Крупная скотина добре жрёт силос курузный. Посчитал, что удой молока увеличилси. Да и молоко жирнее стало, — между тем продолжал докладывать приказчик. — Сепр… сепрату…
— Сепаратор, — помог я.
— Вот… его используем. Оттого мало разогреваем коровье, как ты сказывал некогда, да и выходит, что торгуем малом тем, что орехом вкусом. В Новгороде, Калуге, иных городах, распродались, — хвалился старшина.
Вологодское масло, которое так охотно покупали в иной реальности в XIX веке и в Англии, я знал, как производить. Там и секрета особого не было. А вот товар есть, причем из-за того, что сливочное мало не топиться, а сильно в печи прогревается, убивая микробов, сохранность его позволяет и до Тулы довести продукт.
— Едят ли селяне картоху? — подражая говору Панкрата, спросил я.
Замялся. Было видно, что приказчик с удовольствием бы сказал, что крестьяне этот овощ едят, но я-то уже знал, что это не так.
И, признаться, даже не понимаю, почему. Работа по популяризации картофеля ведётся. Даже на празднике по случаю сбора урожая, который устроили некоторые из управляющих, который мы назвали «Дожинки», угощали крестьян картофелем печёным. И вроде бы все ели, по крайней мере, об этом доклад у меня лежит. Но, видимо, очень сложно поменять крестьянский быт, который устоялся веками.
В целом, если бы не пристальное внимание распространению продуктов так называемого «колумбова обмена», то я почти уверен, что добровольно никто и картошку не сеял бы. А зачем? На самом деле репа даёт очень даже неплохие урожаи. Свиньи репу едят, люди тоже привыкли к ней.
Но я-то знал, что картошка рано или поздно, но всё равно вытеснит репу. А ещё знал, что некоторые нации имели серьёзнейший демографический взрыв благодаря картофелю, так как на малопригодных землях, где пшеницу не посеешь, картошка, как правило, давала очень неплохой урожай.
Например, после насильственного распространения картофеля в Ирландии население страны, подчинённой тогда целиком Англии, выросло даже не в два раза, а на порядок. Правда, у них случился голод, когда какая-то зараза напала на картошку. Но у нас-то диверсификация будет. И другие культуры растим, используя севооборот.
Так что секрет заключается всё в том, чтобы разнообразить сельскохозяйственные культуры. Если не будет урожая ржи — то хотя бы не случится голод, так как картошка, скорее всего, уродит. И наоборот.
Думать о потенциальном голоде приходится, хотя всё же хотелось бы получить все свои хозяйства в высокотоварное производство.
— Что по мёду и воску? — спросил я.
Панкрат уже присел, доволен, ловя на себе завистливые взгляды других управляющих. А я поднимал ещё один важнейший элемент нашего сельского хозяйства.
— Дозволишь ли ты мне, граф, доложить тебе? — спросил дядька Потап.
Да, именно ему я поручил собрать все сведения со всех поместий, чтобы сложилась общая картина товарного производства мёда и пчелиных продуктов. Ну и он же следил за работой нашей свечной мануфактуры.
— Всего на всех землях чуть менее двух тысяч ульев стоит, — начал говорить Потап.
Этот приказчик достался мне после того, как я прикупил землю в ста верстах севернее от Москвы. Не самая лучшая там земля, но, на удивление, и поместье, купленное у Шереметьевых, которое обошлось мне недёшево, все же приносило доход.
Думал, почему на плохих землях, да ещё практически большую часть поместья составлял лес, но при этом доходность была на высоте, словно бы земли эти находились где-нибудь на чернозёмах Курска.
А всё дело в рачительности и хорошей организации. Так что я, не мудрствуя лукаво, поставил Потапа своего рода управляющим, выразителем моей воли и всей той системы хозяйствования, которую я собирался привносить.
И не прогадал. У мужика, которому было уже сорок шесть лет — возраст, считавшийся здесь весьма зрелым, — оказалась ещё живой жилка администратора. И он, на удивление, лихо справляется со всеми своими обязанностями, порой даже разъезжает по поместьям, курирует, проверяет, помогает Игнату собирать сведения на нерадивых приказчиках.
