И новые тени вплавлены в потрескавшуюся кирпичную кладку, новое затихающее эхо испуганных криков.
Лилит неторопливо огляделась, разглядывая различные божественные формы, собравшиеся перед ней во всех своих видах и воплощениях, и все они слегка отпрянули под этим задумчивым взглядом, даже если они не вспомнили, почему. Она заставлла их нервничать, чувствовать себя недостойными на каком-то глубинном, первобытном уровне. Как будто она знала то, что они очень старались забыть, или, если не знала, то, каким-то образом, всегда подозревала.
— Я — Лилит, — произнесла она наконец. — Первая жена Адама, изгнанная из Эдема за отказ признать любую власть, кроме собственной. Я сошла в Ад, возлегла с демонами и родила монстров. Все мои чудесные дети — первые приглашенные поселиться на моей Темной Стороне. Все вы — мои дети или потомки моих детей. Вы не боги, и никогда ими не были. Для того, чтобы стать божеством, требуется нечто большее, чем просто поклонение. Я сделала вас великолепными и свободными, но вы много лет росли маленькими и ограниченными, прельщенные поклонением и признанием, позволив придавать себе формы и порабощатться воображение человечества. Что ж, спектакль окончен, детки. Я вернулась в это место, созданное мной для нас, и пора работать. Меня не было слишком долго, и сейчас многое необходимо исправить.
Я здесь уже какое-то время, наблюдая и изучая. Я была среди вас, но вы меня не узнали. Вы играли в богов уже так долго, что забыли, как были когда-то чем-то еще. Но вы обязаны мне своим существованием и преданностью. Ваши жизни — мои, чтобы делать с ними все, что мне угодно.
Сущности, Силы и Носящие Власть смотрели друг на друга, беспокойно шевелясь. Все происходило слишком быстро. Минуту назад им поклонялись как богам, а в следующую… Некоторые из них начали вспоминать. Некоторые качали головами в безнадежном отрицании, так что слезы текли по их лицам. Некоторые безо всякого дружелюбия восприняли напоминание об их истинном происхождении и обязательствах и вызывающе кричали. А подавляющее большое большинство явно возмутило раскрытие того обстоятельства, что они вовсе не боги и никогда ими не были. Наблюдающие приверженцы отступили на, как им казалось, безопасное расстояние, позволив богам самим разбираться между собой. Разбирательство становилось довольно шумным, если не сказать бурным, когда Лилит заставил их всех умолкнуть одним резким жестом.
— Ты, — сказала она, указывая на одинокую фигуру в первых рядах. — Я не знаю тебя. Ты не мой. Что ты такое?
Инженер спокойно ответил на ее взгляд, в то время, как все остальные отшатнулась от него. Он был приземист, широк и лишь отдаленно напоминал человека, с голубыми стальные деталями, пронзающими голубую плоть, и длинными полосами оголенных мышц, соединяемых вместе болтами и пружинами. Пар с шипением вырывался из его открытых суставов, глаза горели, как угли, а, находясь рядом, можно было услышать тикание его сердца. Его окружала и защищала группа нескладных металлических конструкций сложного дизайна и причудливой чувствительности, хотя были ли они приверженцами самого инженера или его творений, оставалось неясным.
— Я — переходная Сущность, — сказал Инженер голосом, похожим на скрежет металла о металл. — Физическое воплощение абстрактной идеи. Я бессмертен, потому что я — концепция, а не потому, что мне досталась от предков твоя противоестественная кровь. Мир стал гораздо сложнее за прошедшее после тебя время, Лилит. Все это… не мое дело. Поэтому я ухожу, чтобы покончить со всем этим.
Он повернулся и боком вышел из мира, растворился в сферах, которые большинство присутствующих даже не могло постигнуть, не говоря уже о том, чтобы определить, и в то же мгновение его не стало. Конструкции из стали и латуни, оаставленные им, рухнули, лишившись жизни, грудами металлолома, разбросанными по земле. Лилит на мгновение замерла, опешив. Такого в сценарии не было. Ободренные вызовом, брошенным Инженером, часть Сущностей шагнули вперед, лицом к лицу с Лилит.
— Мы слышали, что ты была изгнана, — растягивая слова, произнес Искрящийся, оставляя мерцающий след после каждого своего движения. — Принуждена уйти из созданного тобой мира теми, кого ты наделила доверием и полномочиями.
— Сброшена в Лимбо, — добавила Прекрасная Скалолазка своим бесцветным голосом. — До тех пор, пока какой-то чертов дурак не позволил тебе освободиться, не позволил вернуться на Темную Сторону и снова беспокоить нас дурными снами о нашем появлении.
— Говоришь, ты была здесь уже много лет, — сказала Молли Противосолонь, показывая свои грязные и кривые зубы в каком-то подобии улыбки. — И где же ты пряталась все это время?
— Не пряталась, — ответила Лилит, и холод в ее голосе заставил всех их отшатнутся. — Я… готовилась. Так много нужно сделать, и такое множество будет все это делать. А кроме того, конечно же, мне нужно было произвести на свет еще одного ребенка и проследить за его образованием. Он мой, телом и душой, даже если он сам еще этого не осознает. Мой любимый, дорогой Джон Тэйлор.
Имя всколыхнуло всю толпу, от верующих до объектов поклонения, и не к добру. Многие беспокойно заерзали, самые разные выражения лиц и глаз зарницами вспыхивали и гасли в толпе. Искрящийся открыл свой совершенный рот, чтобы продолжить спор, но Лилит протянула руку и легонько коснулась его лба. Он закричал от потрясения и ужаса, когда его жизненная энергия была вырвана прямо из него, чтобы насытить бесконечный голод Лилит. Она вмиг высосала его досуха, спокойно наблюдая, как он ослабел и усыхал перед ней, и все его силы значили для нее не больше, чем капля в океане ее сил. Искрящийся мигнул и исчез, как будто его никогда и не было. Лилит подарила окружающим улыбку.
— Это лишь маленькая иллюстрация моего настроения, чтобы каждый знал свое место. Я, быть может, и ваша мать, но я не терплю фамильярности. Итак, где те, объединившиеся, чтобы предать меня в прошлом? Чтобы изгнать меня из моего собственного творения? Шаг вперед, чтобы я могла взглянуть на ваши лица еще раз.
Возникло долгое, неловкое молчание, а потом вперед неохотно выступила Невеста Дьявола, сиамские близнецы с горбом на спине, переглядывающиеся через плечо.
— Их больше нет, госпожа, — сказал маленький близнец сладким, обольстительным голосом. — Давным — давно. Они убили друг друга или были повержены, или стали неуместны в современном мире и просто исчезли. Нам известно лишь об одном оставшемся. Его первоначальное имя до нас не дошло. Мы называем его Падаль в Слезах, и оно совершенно безумное.
Она кинулась назад, под прикрытие толпы, тогда как другие вытолкнули Падаль в Слезах, огромного тела из гниющей плоти, красной, черной и фиолетового, с расщепленными концами костей, торчащих из гнойных ран. Вечно гниющие, никогда не умирающий, совершенно безумный. Он щелкал на мир обломками зубов, грязно-серыми на фоне матово-алой плоти, а его мутные глаза были выпучены и неподвижны.
— Оно присоединяет к себе мертвецов, — вылезла вперед Молли Противосолонь. — Они поддерживают его существование. Делают сильнее.
— И у этого… есть последователи? — спросила Лилит.
— Своего рода, — сказала Молли.
— Это доказательство, если таковое вообще необходимо, что некоторые люди будут поклоняться абсолютному ничтожеству, — сказала Лилит. — До тех пор, пока будет длиться вонь от бессмертного типа этого.
Несколько приверженцев Падали в Слезах пробились сквозь толпу пред лицо Лилит. Из одежды на них были лишь грязные тряпки и рваный пластик, а лица искусно покрыты грязью. Старейший из них гордо поднял голову и вызывающе выпрямился перед Лилит.
— Мы поклоняемся ему, ибо оно указывает нам истину. Реальный мир — это грязь и гниль, осквернение и разложение. Наш бог показывает нам грязную истину, скрытую за красивым лицом. Когда все остальное будет лежать в руинах, наш бог останется, и мы будем с ним.
— Нет, не будете, — сказала Лилит. — Ты оскорбил меня даже сильнее, чем он.
И она убила их всех, одним взглядом.
А Падаль в Слезах даже не обратил внимания. Она был слишком занята перевариванием мертвого ангела, которого заметила лежащим у себя под ногами. Дюйм за дюймом, всосала она мертвого ангела в свою разлагающуюся плоть и поглотила. Запах был настолько ужасным, что остальные Сущности даже отвернулись. Неожиданно Падаль в Слезах распрямилась, как только последний глоток ангельской чудесной энергии, прокатилсячерез нее, заставляя спящий разум прийти в себя. Она закричала, тяжелым задыхающимся криком ужасного осознания, и остановила на Лилит взгляд своих выпученных глаз.
— Ты! Это все твоя вина! Посмотри, что стало со мной! Посмотри на то, что ты со мной сделала!
— Я вижу, — спокойно ответила Лилит. — Я бы сказала — справедливое наказание для предателя и дурака.
