Англии производство по выбору в высокие чины никогда не было принято, что не препятствовало англичанам торжествовать над всеми их врагами и на суше, и на море. Екатерина Великая следовала этой системе и всегда одерживала победы во всех войнах вместо тех поражений, которые случались после нее, и, в большинстве случаев, были следствием беспорядков, в которых производство по выбору имело наибольшую долю участия.
Честолюбие в эту эпоху приняло направление полезное и похвальное. Жаждали должностей, почестей, наград, но вместе с тем желали их и заслуживать. Граф Н. Татищев, произведенный Екатериной в чин майора гвардии, коей она сама была полковником, и пожалованный многими орденами, был впоследствии назначен начальником милиций, сформированных при Императоре Александре. Будучи доволен порядком их организации и дисциплины, Император решил пожаловать ему орден Св. Андрея Первозванного. Граф Татищев, полагая, что он такового не заслужил, обиделся этим предложением и не хотел принять ордена, но Император принудил его к тому. Я видел, когда он выходил из кабинета его Величества взбешенный и почти в слезах, говоря: “Что мне ответить, если меня спросят, за что я получил этот орден? Я не буду знать, что сказать, тогда как в других моих орденах могу всегда дать совестливый отчет”.
Я знаю много примеров подобного рода отказов со стороны генералов. Но впоследствии слишком привыкли к этого рода отличиям и орденам, по которым можно было вести счет в мирное время большим маневрам, а в военное — поражениям.
Едва ли можно указать в армии или во флоте хотя бы на один случай произвольного наказания или ареста по повелению Екатерины. К ним приговаривали одни лишь военные суды и начальники, но тотчас после ее кончины эти взыскания умножились до такой степени, что над выговорами смеялись, а офицеры даже нарочно заставляли сажать себя под арест, чтобы избавиться от парадов и учений и пользоваться лучшей пищей, против их обычного рациона.
Величие и благородство чувств Екатерины сообщались всем ее окружающим. Ее отличий домогались потому, что они были заслуженные. Отблеск ее славы и великих ее качеств отражался на приближавшихся к ней. Мирабо сказал, что природой все предусмотрено — на всякий случай, на всякое время и для всякой местности. Того же мнения была и Екатерина. Она знала, что каждая земля всегда довольно производит умов и характеров для достаточного удовлетворения ее нужд; что если великие обстоятельства внушают уважение массам, чувствами, свойственными всем вообще, то при таковых обстоятельствах никогда не бывает также недостатка и в отдельно взятых личностях; надобно только уметь их найти, образовать и применить к делу, тогда как отыскивая характеры лишь в чужих краях, губят в самом зародыше народную способность к самоусовершенствованию.
Мудрым применением этого правила и благодаря своему удивительному такту в выборе людей — редчайшему и драгоценнейшему дару в государях, Екатерина достигла до того, что из сынов самой страны созидала мужей государственных и искусных министров, непобедимых военачальников, столь же глубокомысленных, сколько и ловких дипломатов; наконец — ученых, достойных стоять наряду с учеными иноземцами.
Эти люди, достойные сподвижники Екатерины, при ее бессмертных и славных трудах придали живейший блеск ее царствованию и содействовали превознесению ее Империи на высоту величия и благоденствия. Они составляли ее совет, главным деятелем в котором был князь Потемкин, человек гениальный, способный задумывать и осуществлять дела великие. Граф Безбородко необыкновенной своей памятью, обширностью познаний и легкостью в работах удивлял и изумлял всех его знавших. Граф Завадовский был в одинаковой степени красноречив и умен. Соймонов и Марков отличались своим умом и сведениями. Князь Вяземский[32] обладал столь глубоким знанием народного быта России и источников ее богатств, такой способностью к труду, что один мог бы заменить пятерых или шестерых нынешних министров. В его ведении находились: юстиция, внутренние дела, торговля, финансы и народное просвещение. При сотой доле нынешних расходов делали дела в тысячу раз лучше и в тысячу раз быстрее {7}. При его управлении правосудие не продавалось с молотка, и не томили им в судах; оно своей медлительностью не наводняло государственных тюрем, и после смерти Екатерины, как то случилось после царствования Александра, не оказалось двадцати четырех тысяч неисполненных указов.
Военные силы, соответственные населению, были соразмерны материальным средствам Империи и благодаря гению князя Потемкина были вооружены и экипированы лучше, нежели где-либо в Европе. Ибо лишь после долгих опытов, доказавших превосходство этой экипировки над прочими, он решился ее ввести в наши войска. Все его войны были увенчаны успехом, благодаря дарованиям генералов — Румянцева, Суворова, Репнина, Каменского[33], непреодолимому мужеству русского солдата и энтузиазму, внушаемому государынею. Князь Репнин был вместе с тем и искусным дипломатом. Долгоруков, Ферзен, Михельсон, Миллер[34] и многие другие генералы во всех войнах прославили царствование Екатерины.
Во флоте граф Алексей Орлов[35], хотя и случайно назначенный, обессмертил русское оружие под Чесмой. Адмиралы: Г. Спиридов, С. Мордвинов, В. Чичагов, отец автора этих записок, С. Грейг, А. Круз, Повалишин[36] отличались и одерживали победы во всех морских войнах, которые были тогда ведены Россией.
Граф Панин, Салтыков, Булгаков, Философов, Штакельберг, Воронцов[37], Марков и др. были дипломатами Екатерины. Они понимали и умели поддерживать народное достоинство и защищать истинные интересы империи, вверенные впоследствии рукам наемников.
Гений Потемкина царил над всеми частями русской политики, и великая государыня могла лишь радоваться его уменью содействовать ее видам.
Бессмертный Эйлер[38] был призван ею в академию наук; Головин, Фус, Лексель[39] были его учениками, и впоследствии сделались его товарищами. Лепехин, Озерецковский, Гурьев[40] и многие другие были достойными членами и украшением этой академии. Они своими трудами способствовали обогащению ее летописей, которые были в одинаковой степени предметами исследования и уважения всей ученой Европы.
Не было недостатка в царствование Екатерины ни в писателях, ни в поэтах; таковы: Державин, Дмитриев, Фонвизин, Петров и др. Они появлялись как бы волшебством, чтобы достойным образом прославлять высокие деяния, благотворительные подвиги, черты мудрости этой героини-законодательницы и передать их отдаленнейшему потомству.
Участие, приемлемое Екатериной в успехах русской словесности, она простерла до того, что сочинила сама для своего Эрмитажа и театра несколько небольших комедий и опер, сохранившихся доныне[41]. Целью этих пьес была обыкновенно критика некоторых преувеличенных мод и некоторых смешных обычаев. Во время путешествия своего в Крым она раздала лицам, ее сопровождавшим, разные главы из Велизария (Мормонтеля), одну из них выбрав для себя — и, таким образом, все сочинение было переведено на русский язык.
Она очень скоро заметила недостаток обработки этого языка, который
