class="p1">Тот внимательно посмотрел на документ и перевел удивленный взгляд на меня.
— Кардиохирург?
— Да, но, думаю, что и с обработкой от вшей вполне справлюсь. — Я криво улыбнулся.
Мне показалось, что старик еще хотел что-то спросить, но потом деликатно решил промолчать, чем сразу расположил меня к себе.
— Буду рад поработать вместе с вами. Петр Исаакович. — Он протяну мне мне ладонь.
Я ее пожал.
— Просто Леша.
— Ладно, просто Леша, — по-доброму улыбнулся фельдшер. — Давай посмотрим, что у нас тут где лежит. Я волонтерю пять лет в разных организациях. Всякие случаи бывают. Утром будет мало посетителей, а к вечеру, как вести распространятся, к нам со всех районов повалят бездомные. Работы предстоит много.
— Я уже успел отдохнуть. — Усмехнулся, заглянув в ближайший ко мне контейнер, в котором оказались стерильные бинты и бактерицидные пластыри.
Пошли первые люди. Палатки располагались прямо на улице, на территории давно закрывшегося завода. Видимо, кто-то услышал об открытии временного волонтерского пункта из новостей, кто-то шел мимо. Люди в голубых жилетах рассказывали посетителям, что они могут получить помощь или оказать ее другим. Я слышал обрывки их разговоров.
К обеду мы с Петром Исааковичем успели обработать несколько ожогов и ссадин, отправили одного бедолагу с диабетической гангреной на скорой в больницу и осмотрели молодую женщину, которая даже не подозревала о том, что беременна, хотя я четко расслышал сердцебиение плода через стетоскоп.
— Сходи-ка выпей чаю, — предложил мне фельдшер. — Я пока подежурю, а там поменяемся.
Хотел сказать, что не устал, но вдруг понял, что действительно нужно размять ноги. Пошел к столу с напитками для волонтеров, попутно отвечая Илье, который спросил, как у меня дела в мессенджере.
«Если ты боишься, что я сбежал, то нет».
Не успел спрятать телефон в карман, как на экране высветился номер главврача.
— Да, Ирина Николаевна. — Я поднес телефон к уху, подозревая что-то неладное. Иначе с чего бы ей звонить мне, пока я в отпуске, в который она, между прочим, меня сама же и отправила?
— Алексей, добрый день. Как ваш отпуск?
— Спасибо, вполне неплохо, — соврал я, заваривая чайный пакетик в бумажном стаканчике с кипятком. — А вы только для этого позвонили? — уточнил нетерпеливо, какая-то тревога не давала покоя.
— Нет… — замялась начальница. — Алексей Викторович, я хотела уведомить, что на вас подали жалобу, — выпалила она так, будто самой было неловко произносить эти слова.
— Белова, — без тени сомнения сказал я.
— Белова, — вздохнула главврач. — Она обвиняет вас в халатности.
Я выругался, сжав стаканчик. Горячий напиток обжег ладонь. Я зашипел, размахивая мгновенно покрасневшей рукой.
— Черт!
— Что случилось, Алексей? — встревожилась Ирина Николаевна.
— Ерунда, — кинул я, хотя руку безумно жгло. — Вы же знаете, что это неправда! Я не мог спасать ребенка, как она того хотела. По всем правилам спасают мать. Тем более у нее был еще слишком малый срок, чтобы плод выжил без материнской утробы!
— Леша, успокойтесь, пожалуйста, я на вашей стороне.
— Ну хоть так, — невесело хмыкнул я. — И что теперь?
— Соберем комиссию, рассмотрим все досконально, вынесем вердикт. Я уверена, что вам не о чем волноваться. Но…
— Что еще? — более грубо, чем хотел, спросил я.
— Адвокат Беловой предупредила, что они подали на вас не только жалобу в Минздрав, но и исковое заявление в суд, поэтому до выяснения всех обстоятельств я вынуждена отстранить вас от работы.
— У меня отпуск еще больше недели, — нахмурился я.
— Да, и это очень хорошо. Но тяжба может продлиться и несколько месяцев. Но я всем скажу, что вы сами продлили отпуск, чтобы избежать лишних сплетен. Идет?
— Разве мне что-то еще остается? — вздохнул я. — Эта девушка совсем с головой не дружит.
Я был так поражен ее поступком, что даже злиться больше не мог.
— Спасибо, что сообщили. Держите меня в курсе, пожалуйста.
— Хорошо, Леша, крепитесь, правда на вашей стороне, — ободрила начальница и сбросила звонок.
Чая уже не хотелось. Да и рука болела. Теперь из-за этой… дамочки я могу еще долго не выйти на работу. В том, что меня оправдают и никакой халатности в моем поведении не найдет ни один специалист, я нисколько не сомневался. Но вот на какой срок затянутся все разбирательства — большой вопрос. Я же планировал выйти на работу через десять дней. А теперь вообще неизвестно, когда снова вернусь к операциям. С моей спецификой работы долгие перерывы делать нельзя. Нужно было оставить Белову, как говорили все вокруг. Оставить и констатировать смерть, как и положено по алгоритму. Подумал об этом и сам устыдился таких мыслей. Пусть будет здорова, только отстанет навсегда.
Вернулся к фельдшеру. Он со вздохом посмотрел на мою покрасневшую руку.
— Нелепая случайность, — коротко объяснил я.
— Давай перевяжем.
— Ерунда, — отмахнулся я.
— Не ерунда, сам, что ли, не видишь?
На ладони образовались пузыри.
— Ладно, давайте, — сдался я.
— Врачи, врачи! — засмеялся волонтер. — Сапожники без сапог.
— Есть такое, — улыбнулся я, наблюдая, как Петр Исаакович обрабатывает мне руку.
У одной из палаток царило оживление. Там столпились волонтеры. Я не сразу понял, в чем дело. От группы отделилась рыжая женщина, которая говорила с нами утром, и быстро пошла к нам.
— Петр Исаакович, — заулыбалась она. — К нам пресса пожаловала. Берут у всех интервью. Скажете пару слов?
— Да что я? — засмеялся старик. — Смотрите, какой у нас помощник сегодня! Кардиохирург!
— Правда? — расширила глаза рыжеволосая.
— Алексей Самойлов. — Я протянул ей правую руку, которая, к счастью, не пострадала. Женщина приняла ее и с радостью затрясла.
— Я Надежда. Алексей, вы нам очень поможете, если дадите журналистам интервью. То, что в нашей команде кардиохирург, здорово поспособствует делу. Это подаст пример другим врачам да и вообще всем… — она замолчала. — Пожалуйста.
— Ну, если это так необходимо. — Я пожал плечами. Не раз общался с прессой после уникальных операций. Однако это было до смерти Леры. После этого я отказывался говорить с журналистами. Мне вообще лишний раз ни с кем говорить не хотелось. Но эти волонтеры были такими… увлеченными! Они хотели помогать другим, при этом ничего за это не получая. Я был немного обескуражен, но восхищен ими. Не знал, приду ли сюда еще раз, но все же если я могу сделать для них такую мелочь, как ответить на пару вопросов и поулыбаться на камеру — от меня не убудет.
— Отлично! Я позову их сюда! — сказала Надежда и побежала обратно к группе людей.
Через минуту к нам подошли три красивые девушки с микрофонами, на которых были логотипы разных телеканалов, вслед за ними шли операторы с огромными камерами на плечах.
