Сейчас мы находимся менее чем в пятидесяти милях над экваториальным океаном, где много островов. У одного из них, который виден на горизонте, похоже, имеется песчаное побережье.
Если у нас есть время, мы могли бы охладить «Террагар» путем погружения его в воду.
Лейтенант Хэслэм громко выругался. Приликла редко слышал, чтобы тот позволял себе что-либо подобное в присутствии капитана и уж тем более при включенных записывающих устройствах. Выругавшись, Хэслэм сказал:
– О Боже, он хочет, чтобы мы утопили их в океане!
– Мы сможем сделать это, лейтенант? – спросил Флетчер. – Времени хватит?
– Может хватить, – ответил Хэслэм. – Но прямо скажем, его будет в обрез.
– В таком случае сделайте это, – сказал капитан. – Скорость нашего снижения нужно будет привести к нулю к тому моменту, когда мы достигнем поверхности, но для экономии времени не снижайте скорость до тех пор, пока мы не будем в нескольких милях от воды. При резком торможении возникнет перегрузка для гравилучей, не говоря уже о «Террагаре».
Сосредоточьтесь максимально и постарайтесь не разорвать их на части на последнем этапе. Отличная мысль, доктор. Спасибо. Как пострадавшие?
Приликла ясно ощущал благодарность, надежду на лучшее и волнение, испытываемые Флетчером, поэтому тому не было нужды выражать все эти чувства словесно. Но «Ргабвар» находился в ситуации, когда могло произойти все, что угодно, и когда следовало записывать каждое слово, каждый инструментальный параметр на случай любой неожиданности. Мышление капитана всегда отличалось честностью и скрупулезностью, и потому тот решил поставить записывающие устройства в известность о том, кто автор данной идеи, и о своей благодарности этому автору.
– Они живы, друг Флетчер, – официальным тоном отозвался Приликла. – Их эмоциональное излучение отражает сильный страх и отчаяние, но не панику, а также нарастающий физический дискомфорт. Я их не вижу, но судя по всему, трое их них находятся близко друг к другу в отсеке управления, который, вероятно, сейчас остается самым прохладным местом на корабле, а четвертый – за пределами отсека. Бригада медиков готова приступить к работе по вашему приказу.
Приликла чувствовал, что окружен смесью волнения, тревоги и нетерпения. Его сотрудники проверяли оборудование, которое уже было проверено много раз. Он молчал, потому что не мог сказать ничего полезного, и не отрывал глаз от «Террагара», от тускло-красного прилива, который медленно, но верно приближался к носу корабля. Он вздрогнул от неожиданности, когда «Террагар» неожиданно исчез из виду. Оба корабля оказались в непроницаемом мраке тропической бури.
Через несколько мгновений «Террагар» снова появился в поле зрения. Струи проливного дождя, ударяясь о его обшивку, окутали ее облаком пара. Впереди, внизу, стали видны озаренные солнцем воды океана. Уже были различимы крупные волны. Торможение не ощущалось, поскольку система искусственной гравитации «Ргабвара» поддерживала постоянную силу притяжения – одно <G>. А вот на «Террагаре» торможение сказывалось. Два небольших участка обшивки неожиданно выпучились под воздействием торможения и гравилучей, но все же обшивка выдержала, не оторвалась. Скорость вместо сотен миль в секунду теперь снизилась до десятков.
– Не назвал бы я это скрытным приближением к неизвестной планете, – сказал капитан, излучая сильнейшее волнение, – но у нас не было иного выбора. Проверили, есть ли здесь признаки наличия разумных существ?
– Проверил, сэр, во время снижения, весьма поспешно, – ответил Хэслэм. – Но датчики включены на запись, которую можно будет изучить попозже. Судя по их показаниям, в здешней атмосфере напрочь отсутствуют промышленные выбросы, нет признаков движения транспорта ни на видео-, ни на аудиочастотах. Короче говоря, никаких данных, говорящих о наличии разумной жизни. Высота пятьсот метров. Продолжаем снижение. Приближаемся к береговой линии.
– Вас понял, – отозвался капитан. – Следите за скоростью, чтобы мы коснулись воды не далее чем в трехстах метрах от берега. Было бы очень славно, если бы под нами оказался хороший, ровный шельф.
– Так и есть, – ответил Хэслэм. – Датчики определяют наличие хорошо утрамбованного песка. Нет ни рифов, ни подводных камней.
– Отлично, – сказал Флетчер. – Энергетический отсек, через пять минут мы будем держать не только самих себя, но и второй корабль. Мне нужна максимальная энергия на гравилучи.
– Вы ее получите, – пообещал Доддс.
Движение вперед постепенно прекратилось. Корабль медленно опускался, и вскоре от него осталось не более пятисот метров до высоких гладких волн, каждая из которых, закругляясь, отражала солнце, из-за чего смотреть на воду было больно. Краснота обшивки «Террагара» на фоне этого слепящего блеска поблекла и снова приобрела почти обычный серый, металлический оттенок. Увы, эмоциональное излучение членов экипажа оставляло желать лучшего.
Подчиненные Приликлы, давно облачившиеся в скафандры, наблюдали за ним, тревожась из-за дрожи, сотрясавшей лапки маленького хрупкого эмпата. Приликла ощущал сочувствие патофизиолога Мэрчисон. Она хотела поговорить с ним, утешить его – быть может, заговорив, она попыталась бы отвлечь его от мыслей о несчастных членах экипажа «Террагара» и завела бы разговор о чем-либо более приятном. Но заговорила Мэрчисон не на отвлеченную тему.
– Сэр, – сказала она, – ранее вы утверждали, что, судя по картине эмоционального излучения, никаких травм у членов экипажа «Террагара» нет. А не было ли признаков психологических отклонений? Почему они были готовы на добровольное самоубийство, лишь бы только не подпустить нас к себе? Ведь сейчас они бы уже получили общие ожоги, либо, если бы они загерметизировались в скафандрах, пострадали бы от обезвоживания и получили массированный тепловой удар. При всем уважении к вам, сэр, должна заметить, что что-то с ними не так, и при том очень не так. Чего еще мы можем ожидать?
– Не знаю, друг Мэрчисон, – ответил Приликла. – Не забывайте, никакой попытки самоубийства не было, а было только решительное нежелание позволить нам приблизиться к их кораблю. Они всеми силами старались уйти от нас, но только высота, на которой находился их корабль, вынудила их оказаться в атмосфере, а это была случайность.
Пока у Приликлы не было четких предположений – только догадка, но чутье подсказывало ему, что на «Террагаре» может оказаться что-то или кто-то неживой, и именно поэтому члены экипажа так не хотели, чтобы кто-либо с «Ргабвара» к ним приближался. Об этой догадке Приликла решил пока не распространяться. Патофизиолог промолчала. Молчали и все остальные. Тишину нарушил капитан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
