маленькой ручки, но это кажется неуместным. И я не хочу пугать ее, ведь мы только что познакомились. Надеюсь, я ей понравлюсь. Я люблю детей.
— Позже, zayka. Где Сиси?
Из комнаты Лены выбегает женщина лет шестидесяти, держа в руках груду одежды.
— Михаил, я не слышала, как вы пришли. Я думала...
Она останавливается на полуслове, заметив меня, и ее глаза округляются в удивление.
— Сиси, это моя жена.
На мгновение она выглядит слегка растерянной, переводит взгляд с меня на Михаила, снова на меня, но потом берет себя в руки.
— О, да, конечно. Миссис Орлова, приятно познакомиться. — Она снова смотрит на меня, затем поворачивается к Михаилу. — Обед в духовке. Лена уже поела, и я хотела пойти погулять с ней на улице.
Михаил кивает, ставит девочку на пол и приседает перед ней.
— Сиси отведет тебя в парк на прогулку. Иди возьми свой рюкзак.
— Хорошо. — Лена убегает в свою комнату, а через несколько секунд возвращается с маленьким блестящим розовым рюкзачком с ушками зайчика. Я смотрю, как она открывает шкаф для обуви рядом с входом, достает пару маленьких белых кроссовок и садится на пол, чтобы их надеть. У меня есть кузен ее возраста, и он не знал бы, как самостоятельно надеть обувь, даже если бы от этого зависела его жизнь. Когда она заканчивает, берет Сиси за руку, машет нам, и они уходят.
Я чувствую легкое прикосновение к своей спине и оборачиваюсь, и вижу, что Михаил держит прядь моих волос между пальцами.
— Давайте присядем, и ты сможешь задать свои вопросы, — говорит он и отпускает прядь.
Он подводит меня к обеденному столу, разблокирует свой телефон и придвигает его ко мне по деревянной поверхности. Я смотрю на него, потом на телефон, затем беру его в руку и начинаю печатать. Когда я заканчиваю, я возвращаю телефон ему.
Он смотрит на экран.
— Мать Лены ушла, — говорит он. — Лена не была запланированным ребенком. Ее мать хотела сделать аборт. Я сказал, что убью ее, если она сделает аборт, поэтому после родов она оставила ее у меня, взяла деньги, которые я ей дал, и ушла. Несколько месяцев назад я узнал, что у нее была передозировка героином.
Я шумно выдохнула и посмотрела на Михаила. Он растил Лену с младенчества. Если бы он сказал это до того, как я увидела его с ней, я бы никогда ему не поверила. Он кажется таким замкнутым и неприступным.
Он снова опускает взгляд на телефон, читая следующий вопрос.
— Я пытался объяснить Лене ситуацию, но не уверен, насколько она ее поняла. Она знает, что отныне ты будешь жить с нами. Она хорошо ко всему приспосабливается. Я не жду никаких проблем.
Он ловит мой взгляд и несколько мгновений молча наблюдает за мной, а я смотрю на его глаза. Это самый необычный оттенок синего, как прозрачная океанская вода.
— Для тебя это будет проблемой? То, что у меня есть ребенок?
Я откидываюсь назад и приподнимаю брови. Почему это должно быть проблемой? Наверное, он читает ответ на моем лице, потому что кивает и снова опускает взгляд на телефон.
— Расписание дня Лены? — спрашивает он и с удивлением смотрит на меня.
Я киваю.
— Она встает в семь. Сиси приходит, отводит ее в садик и возвращает домой около трех. Они обедают и идут на прогулку или в парк. Сиси обычно уходит около пяти, но она приходит присмотреть за Леной вечером, когда мне нужно уйти по работе. Иногда, когда внучки Сиси остаются с ней, она забирает Лену к себе с ночевкой. Как вчера вечером.
Он кладет телефон на стол и кивает в ее сторону.
— Есть еще вопросы?
Я отрицательно качаю головой.
— Тогда давай поедим.
Мой странный муж идет на кухню и начинает брать тарелки из шкафа, а я встаю, чтобы помочь ему.
Я смотрю, как Бьянка берет тарелки и столовые приборы, несет их к столу и возвращается за бокалами. Она неожиданно хорошо восприняла новость, что у меня есть ребенок, тем более что я устроил ей засаду, не сказав об этом заранее. Дело в том, что я хотел увидеть ее реакцию. Не каждый день человека заставляют выйти замуж за незнакомца, а потом узнать, что у супруга к тому же еще и ребенок. Я не представляю, что бы сделал, если бы Бьянка сказала, что не любит детей. Лена — самый важный человек в моей жизни, и надеюсь, что они поладят.
Бьянка поворачивается и тянется к графину с водой, случайно слегка натыкаясь на меня, и я на секунду замираю. Легче, когда инициатором контакта являюсь я. Уклоняюсь влево, протягивая руку, чтобы взять салатницу, и касаюсь ее бедра своим боком. Ничего.
Она поворачивается и направляется к столу, неся воду, и я провожаю ее взглядом, замечая, как штаны облегают ее ноги и упругую попку. Образы ее обнаженной в моей постели, прижатой к моему телу, внезапно захлестнули мой разум. Я очень долго не хотел ощущать обнаженное женское тело рядом со своим, но теперь хочу. И для человека, у которого проблемы с кожным контактом, это очень тревожное признание.
* * *
— Я хочу, чтобы ты расписала свои планы на следующие две недели, — говорю я. — Если захочешь куда-то поехать, я тебя отвезу. Или, если не я, то один из моих парней поедет с тобой.
Бьянка отрывается от своей тарелки и качает головой.
— Это не обсуждается. Я не знаю, кто стоит за вчерашней стрельбой, и чего они пытались добиться. Пожалуйста, не выходи из квартиры одна. Бьянка, я могу на тебе положиться?
Ей это не нравится, я вижу это по ее лицу, но она кивает и возвращается к еде. Я исподтишка наблюдаю за ней, за ее руками, за ее длинными светлыми волосами. Черт, я очарован ее волосами. Она заплетала их перед обедом, и теперь коса ниспадает через плечо. Прошлой ночью я мечтал о том, как проведу пальцами по этим светлым волнам.
Дверь за моей спиной открывается, и в следующее мгновение до меня доносится стук маленьких ножек по квартире.
— А ну-ка мыть руки, Lenochka, — говорю я, когда она вбегает в столовую.
— Они же не грязные.
— Zayka, ручки надо мыть. Давай, попрощайся с Сиси и пойдем в ванную.
Я не могу перестать наблюдать за ним.
Меня поражает, как Михаил общается со своей дочерью. Он никогда не игнорирует ее вопросы,
