Читаем без скачивания Ночная незнакомка - Серж Брюссоло

Она не спеша прошла в детскую, набитую всевозможными электронными игрушками, видеокассетами, пластмассовым оружием и коллекцией бейсбольных бит. На кровати возле раскрытого журнала с комиксами лежали грязные детские носки. Судя по всему, мексиканке было запрещено переступать порог «святилища».

Джейн постаралась определить, оказывал ли на нее вид комнаты тяжелое впечатление. Найди она в себе хоть каплю грусти, смущения или сочувствия, она испытала бы облегчение, однако в ее душе не отозвалось ни одной струны: там не было ничего, кроме холодного безразличия. Какое ей дело до этих людей, которых богатство не уберегло от злодейки с косой? Впрочем, у Джейн было слишком много собственных проблем, чтобы оплакивать чужое несчастье. «По крайней мере я не лицемерка», — утешила себя она, выходя из детской.

Потом она спросила себя, не означала ли эта черствость, что она вступила в новую фазу болезни. Возможная деградация нравственности приводила Джейн в ужас. Неужели ей суждено превратиться в чудовище, живой труп, неспособный прийти в волнение при виде людского горя? «Ты меняешься, — подумала она. — Все происходит само собой, независимо от твоей воли. Представь, что к тебе в дом проник злоумышленник. Сначала он прячется в чулане, выбираясь по ночам, чтобы порыться в холодильнике, однако наступит час, когда он почувствует себя хозяином и выгонит тебя на улицу. Если не проявишь бдительности, твоя песенка спета.

Не пускай все на самотек, цепляйся изо всех сил за то, что еще сохраняет в тебе человека».

И сразу же, словно мозг отозвался на ее команду, к горлу Джейн подступил ком, и она чуть не расплакалась. Эти с трудом сдерживаемые рыдания ее немного ободрили. Если она способна плакать, значит, еще не все потеряно.

Она прислушалась к звуку своих шагов. Действительно, вилла не казалась приспособленной для жизни, она была построена по капризу набоба, который жаждал заставить клиента заключить с ним выгодную сделку до того, как на стол будут водружены рюмки с ликером — необходимый атрибут достижения компромисса. Не дом — визитная карточка.

Почувствовав голод, Джейн отправилась на кухню. Крук не солгал — шкафы и морозильные камеры ломились от снеди. И неожиданно для самой себя, доставая из холодильника банку консервов со страусиными стейками, она почувствовала, как ее парализует страх, словно в голове только что прозвучал сигнал тревоги. Есть моментально расхотелось, и она поняла, что не сможет проглотить ни кусочка из всего того великолепия, что громоздилось на решетчатых полках. Почему? «Опасность! — предостерегал инстинкт. — Опасность! Еда не обеззаражена…»

От покрытой инеем банки у Джейн заломило пальцы, и она, положив ее на место, закрыла дверцу холодильника. «Необеззараженная еда…» Что бы это значило? Какая-то чушь!

Рассерженная Джейн выбежала из кухни и, поскользнувшись на чересчур гладком полу, упала, больно ударившись плечом о дверной косяк.

День близился к вечеру. За прозрачной стеной парк становился все темнее. «Спокойно, — подбадривала себя Джейн. — Скоро включится защитный экран, и тебе нечего бояться. Можешь спать как младенец — ночью никто не явится, чтобы свернуть тебе шею».

Забравшись в кресло, Джейн натянула на ноги полы махрового халата. Одна в абсолютно пустом доме, она умирала от голода рядом с холодильником, полным превосходных продуктов. Значит, с ней самой что-то не так? Мог ли кто-нибудь ответить на этот вопрос?

ГЛАВА 5

Когда вилла погрузилась во мрак, Джейн зажгла сразу несколько ламп, для чего оказалось достаточно просто поднести руку к фотоэлементу. Комнату залил неизвестно откуда струившийся свет (вероятно, нити накала были спрятаны внутри стеклянных перегородок), создавая вокруг атмосферу северного сияния. Стоя перед прибором и пробуя разные комбинации, Джейн в конце концов включила радио. Антенна была настроена на радиостанцию, находившуюся в Аризоне и вещавшую на языке индейцев навахо. В вечерней музыкальной программе звучала типично индейская музыка в стиле «паувау». Джейн решила принять легкое снотворное, которое при выписке передала ей медсестра. Она боялась, что не сможет уснуть, поскольку бессонница вызывала у нее невыносимые головные боли, нередко длившиеся до конца следующего дня.

Пройдя за водой на кухню, она на этот раз обратила внимание на вещи, рассказывающие о трагически оборвавшейся жизни семьи: трехлетней давности календарь с помеченными датами деловых встреч, пожелтевшие от времени записные книжки, детские рисунки, прикрепленные цветными магнитами к дверце холодильника. На самом большом был изображен устремляющийся к солнцу желтый самолет с тремя пассажирами на борту, а ниже детской рукой выведена подпись: «Завтра отправляемся в полет. Пилотом будет папа. Вот здорово!»

Джейн стала рассматривать календарь, прикрепленный кнопками к висевшему на стене панно из пробковой коры. Кто-то обвел красным кружком четверг 12 мая 1993 года. «Аэродром, 8 часов», — прочла она. После выделенной даты на календаре пометок не было.

«Их ждала смерть, — подумала Джейн, — а они ничего не подозревали».

Сосредоточившись на этой мысли, она попробовала определить, не вызывала ли она в ней грусти. Ей было страшно обнаружить в себе только безразличие.

«Если тебя это заботит, — прошептала она, — ты не безнадежна. Когда ты действительно превратишься в робота, не будешь задавать себе подобных вопросов».

Джейн окинула взглядом кухню: сверкающая утварь, совершенная бытовая техника — самый образцовый ресторан не мог быть оборудован лучше. Она достала с полки стакан — и не тот, что стоял с краю, а из глубины. Не зная, почему поступает именно так, Джейн была уверена, что это необходимо, вот и все. Не притронувшись к бутылкам с первоклассным шампанским «Лоран-Перье», она довольствовалась простой водой из-под крана. Джейн твердо решила ничему не удивляться, а следовать своим побуждениям, не пытаясь их анализировать. Возможно, позже она узнает, какой в этом резон. Казалось, отныне все ее действия подчинены строжайшим принципам, которые она не смеет нарушить, ибо над ней нависла угроза, смысл которой пока от нее скрыт.

«Психолог назвал бы мое состояние паранойей», — пришло ей на ум. Запив водой таблетку, она прошла в спальню, разобрала постель и легла, вытянув руки вдоль тела. В пустых комнатах автоматически выключился свет. Джейн осмотрела спальню. В высеченном из камня книжном шкафу было множество этнологических трудов об американских индейцах, полочки украшали безделушки: старинные индейские трубки, кожаный мешочек колдуна для хранения фетишей, поделки из кости и перьев. На ночном столике лежал покрытый пылью роман викторианской эпохи с засунутым между страницами клочком бумаги.

«Раньше я могла заинтересоваться такой литературой, — вздохнула Джейн. — Интересно, сколько времени провалялся здесь томик в ожидании своей читательницы, которую ее горе-авиатор муж превратил в кровавое месиво?» Уступая любопытству, Джейн взяла книгу и прочла записку. Половинка листа, испещренная женским почерком, представляла собой список косметических средств. Речь шла о кремах против морщин, замедляющих старение кожи. Джейн прыснула.

«Нервный смех, — поспешила она оправдаться. — Мне смешно не потому, что меня забавляет чужое горе. Я — как те люди, что не могут сдержать приступа безумного хохота на похоронах. В душе я не такая уж и плохая».

Ей захотелось поскорее погрузиться в сон. Сейчас она растворится в темноте и проспит до утра. Опасаться нечего: окна не открываются, и в дом можно проникнуть, только проделав в стене брешь с помощью динамита. Все отлично, теперь она наконец расслабится. Стеклянные стены — любопытная затея, у Джейн создавалось впечатление, что она лежит на открытом воздухе, посреди лужайки. И внутри дома перегородки были прозрачными, кроме нескольких интимных уголков, требующих уединения, где предпочтение отдавалось матовому материалу. В общем, теперь Джейн предстояло приспосабливаться к новой жизни — за стеклом.

Вскоре Джейн провалилась в сон, оказавшись в краю, где в полумраке по каменистым тропам скакали красные взмыленные кони, высекая снопы искр железными подковами.

Проснулась Джейн от холода. Она лежала на чем-то твердом, пахнувшем средством для дезинфекции. Перекатившись на бок, она поняла, что лежит на кафельном полу кухни (вот почему у нее ныли все кости!), а солнце светит ей прямо в глаза. Ей так и не удалось вспомнить, когда и зачем она вставала ночью. Может, ей захотелось пить и она упала в обморок, не дойдя нескольких метров до раковины?

Вдруг у Джейн появилось ощущение, что с ней что-то не в порядке. Как она одета! Ее наряд выглядел странным: рабочий халат, короткие носки, стоптанные туфли. Руки по локоть утопали в огромных резиновых перчатках, которые домохозяйки обычно используют при мытье посуды.