двинулся следом. — Эй, Фолл…
— Чего? — спокойно, словно ничего не произошло, спросил он.
— Если император и мой мастер — девятки, то кто же тогда, всё-таки, десять из десяти?
— Из ныне живущих нет никого, — тут же ответил Фолл. — Кроме меня и Бога, естественно. Иногда мне кажется, что никто и не должен был когда-либо выходить за пределы девятки… Это ведь, на самом деле, идеальный балансир. Не идеальная, в меру сильная личность, со своими идеями, мечтами и способами их воплощения. Когда одна такая телега сходит с накатанной дороги, другая помогает вернуть её на место…
— …или задавить, пока она не пришибла кого-то по случайности, — закончила Лори, вызывая у Фолла добродушный смех.
— Угадала. Но десятка… Это же идеал. И воля, и сила, и разум, и тело, и сердце, и душа — всё в гармонии. Одолеть подобную телегу… Хотя, скорей, съехавшая с катушек десятка будет похожа на разъярённого носорога в посудной лавке… Или там был слон? А, плевать.
— Порой я задумываюсь, как ты до сих пор мыслишь здраво с такой-то силой… — протянула Лорелеи. — Хотя потом, после недолгих размышлений, решаю для себя, что лучше бы мне ответить на этот вопрос самостоятельно. Когда стану сильнее.
— Когда станешь сильнее, — кивнул Фолл. — Через два километра, у склона, будет перекрёсток. На нём — налево.
— Мы… Идём на восток?
— Ага.
— Но ведь там… Нет городов? — недоумевала Лори. — Только ничейная территория. Там даже имперцев встретить ещё маловероятней, чем в Мортисе.
— Там, по моим расчётам, должен быть финальный, пятьдесят второй герой, — выложил Фолл свои мысли. — Если и с ним ничего не выйдет, то зимовать мы пойдём к Мире. Ты не против, я ещё раз покурю? Давай сделаем перерыв. Мы уже далеко отошли от Мортиса.
— Если ответом на мой вопрос окажутся твои вонючие сигареты, я буду очень разочарована, — прыснула Лори, останавливаясь. Падал ранний снег. До зимы ещё больше месяца, но здесь, на севере, холода приходят рано. — И какой он, пятьдесят второй герой, призванный в этот мир Богом?
— Думаешь, я в курсе? — рассмеялся Фолл, задымив. Спрятав пачку обратно в карман, посмотрел на Лори, стоявшую чуть ниже и наблюдавшую за снегопадом. Плащ спускался до земли и немного задевал её, белые волосы чуть трепыхались на ветру, хотя были спрятаны под воротник. Фолл подумал о чём-то, затянулся. — Надеюсь, что не фанат чёрного и белого. От этих я уже устал, откровенно говоря.
— Я тоже… — добавила Лори, продолжая с упоением смотреть на падающие снежинки. Такие мелкие, колючие, но красивые — жуть!
Впереди расстилался север Золотой Империи — густые и плотные тёмно-зелёные леса из сосен и многовековых елей, узкие чёрные тропинки местных охотников, промёрзлые пустоши, на которых почти нет живности. Тёмное небо было таким чистым, что, казалось, будто до него можно достать рукой. Тихая холодная ночь. Россыпь белых звёзд над головой, ветер, порой бивший в лицо или пытавшийся сбить с ног. Далёкие торговые тракты, достаточно крупные и широкие, чтобы их не заметало постоянными осадками. К одному из них, кстати, и направлялась эта странная парочка из слишком сильного героя и волшебницы-мечтателя. Этот север, серый, белый и чёрный, покорённый императором, сейчас застыл, будто окоченевший труп. Здесь нет и не будет закона и порядка, кроме закона джунглей. Такова участь большинства далёких земель, захваченных Империей. Впрочем, кто сказал, что до неё здесь было как-то иначе?
Ведь не зря говорят: не место красит человека, а человек — место.
— Ты докурил?
Фолл в последний раз затянулся, бросив окурок под ноги и затушив его носком сапога.
— Да. Пойдём, Лори. Путь предстоит неблизкий…
Глава первая. Стычка и праздник на востоке
На далёкой северной части Золотой Империи вставало холодное, блеклое солнце. Уже ослабевшее, но всё ещё из последних сил светившее путникам, что начинали свой путь вместе с рассветом. Север, изуродованный, изувеченный армией Империи, лежал в руинах. Возле главных торговых трактом легко можно было встретить окоченевшие трупы, которых даже падальщики не коснулись — из-за яда, которым отравили этих людей. Так имперцы расправлялись с предателями в своих рядах. Трупы, перевёрнутые пустые телеги, чёрные выгоревшие остовы поселений, больших и маленьких. Благодаря лесу, что находился на севере то тут, то там, часть всей этой атмосферы послевоенного Аркина была скрыта от любопытных глаз. Случайный путешественник не нашёл бы тут ничего, кроме пустошей, вымерших или выжженых дотла деревень и редких городов-крепостей, раскиданных, как горсть монет, по всем северным землям.
Холодало. После выпавшего первого снега прошла уже неделя — и теперь он лежал неровным слоем повсеместно. Белый, чёрный, серый и редко — тёмно-зелёный. Такая цветовая палитра ждала путников на протяжении всей дороги. И крайне сомнительно, что она изменится, стоит войти в один из городов. По слухам, пусть и редко, но всё же ходившим туда-сюда между оплотами цивилизации, совсем недавно, где-то на окраине, пал город-крепость под названием Мортис. Не совсем пал в привычном понимании этого слова: после очередного нападения монстров, по привычке ищущих, чем бы поживиться, в нём не осталось никого, кто хотел бы и дальше жить за стенами. Точка кипения оказалась достигнута — теперь жизнь вне Мортиса казалась его жителям лучше, чем в нём.
Впрочем, то — всего лишь слухи. Как всё было на самом деле, вряд ли кому-либо когда-нибудь станет известно.
Чем дальше на север, тем пустынней. К югу находятся крупные имперские города, в которых путнику без гражданства делать нечего. Запад же был полон городов портовых, и в них не было жёсткого пропускного контроля, потому большая часть путешественников стекалась туда. Кто-то, как, например, авантюристы, искал заработок. Другие надеялись найти пристанище и возможность немного выдохнуть, отдалившись от мертвецкой хватки Золотой Империи. Такой когда-то была Сенстония — страной свободных людей. Впрочем, заключив договор и слившись с Империей в единое целое, оно потеряло независимость исключительно на бумаге. Император прекрасно понимал, что сталкиваться с воздушным сенстонским флотом — затея, мягко говоря, глупая и невыгодная.
Поэтому да, все, кто не жаловал Империю, но желал спокойствия и немного денег, уходили на запад. Что к востоку от северных земель? К юго-востоку — Пангония, полностью подчинённая имперцами. Когда-то край девственных лесов, сейчас — лишь тень былого величия. Они разбиты и подавленны поражением, случившемся не так давно по меркам войны, где-то полгода назад. Просто к востоку… Край, конечно, потеплее, чем север. Вместо однообразных вечнозелёных лесов там была лесотундра, в которой царило чуть больше растительности, радовавшей глаз. Да и живности имелось великое
