и решая, что оставить бывшему, на случай если меня всё же задержат.
Из драгоценностей на мне лишь обручальное кольцо, – в отличии от многих коллег абсолютно равнодушна к женским побрякушкам. Снимаю его с пальца и верчу в руках, не понимая, что с ним делать.
– Да пошло оно всё! – выдыхаю резко и бросаю золотой кругляш в открытое окно авто.
Кольцо прощальное вспыхивает в свете фонарей, а затем падает в точно в ливнёвку. Очень символично! Туда ему и дорога!
– Лёш, поезжай домой! Кто знает, сколько продлятся следственные действия! – шепчу, открывая дверь.
Но бывший вдруг сгребает меня в объятия и заглядывает в глаза, словно пытаясь проникнуть в мою душу.
– Лиса! Я тебя не брошу!
Его слова наполняют болью и радостью одновременно. Когда-то я ушла от этого мужчины, а теперь он спасет меня и обещает быть рядом. Чувствую себя редкостной сукой, но сукой почти счастливой, если бы, конечно, не обстоятельства.
Из машины буквально выскакиваю и несусь ко входу в ФСБ, не оборачиваясь. Если взгляну назад, то окаменею, как жена Лота.
– Здравствуйте я к следователю Якову Антоновичу Сергееву! – произношу охраннику на входе, который взирает на меня с удивлением.
– Елена Петровна, я вас уже жду! – раздаётся из-за колоны знакомый голос. – Следуйте за мной.
Смотрю на лицо следователя, которого помню ещё студентом, проходившим у меня практику в суде. Мальчик возмужал и как-то даже постарел, хотя ему от силы тридцатка. Взгляд мудрых, но уставших глаз в ободке тёмных кругов и сети морщинок кажется стариковским. Послушно двигаюсь за ним, боясь заговорить, но вдруг ничего не говоря Яков сворачивает во внутренний двор, где находится курилка.
– Здесь можем поговорить спокойно! – тихо произност он, поворачиваясь спиной к камерам и доставая сигарету. – Закуривайте, Елена Петровна, а то будем подозрительно выглядеть!
Меня уговаривать не надо. Делаю первую затяжку, от которой кружит голову, но затем мысли вдруг начинают выстраиваться ровными рядами и перестают скакать, изображая шальной эскадрон из песни Газманова.
– Яков, не томи, что происходит?! – выдыхаю дым вместе со словами.
– Вы доверяете вашему мужу? – задаёт следователь встречный вопрос.
Секунду буравим друг друга взглядами, пытаясь понять, насколько искренними можем быть.
– Я застукала этого мудака с молодой любовницей сегодня днём! – сообщаю, чуть не захлёбываясь от собственного яда.
– Ну тогда всё понятно… Елена Петровна, я знаю, что вы человек строгих правил и удивительной порядочности. Но сегодня вашего мужа задержали при получении взятки!
– Так причём тут я?
– Василий под запись нашего агента обещает, что за эту сумму вы вынесете решение, которое устроит взяткодателя. Вы ведь рассматриваете дело по банде?
Удар сердца, ещё один, а вот следующего нет…
Я узнала сегодня, что мой муж – изменщик, но он оказался ещё хуже… Этот ублюдок грязными сапожищами прошёл по моей кристально чистой репутации. За этого я его уничтожу!
Глава 15
– Не вздумай вцепиться ему в лицо при свидетелях, а то защищать не буду и ищи нового адвоката! – отчитывает меня Алина, глядя, как я затягиваюсь очередной сигаретой, которая дрожит в моих пальцах.
– Я взрослый, адекватный человек, председатель суда! – доказываю то ли ей, то ли себе.
Моя подруга права, – сейчас мне хочется обглодать лицо Васеньке и сказать, что так и было. Мало того что этот стареющий кобель завёл себе разбитную молодуху, так ещё и позорит моё честное имя, беря взятки под обещание, что вынесу нужное решение.
– Так, выпей глицин! И валидол! И я с тобой за компанию! – Аля подаёт мне таблетки, и мы вдруг начинаем хохотать. Ну да, мы уже не девочки, поэтому таскаем с собой мини-аптечку на все случаи жизни: и от нервов, и от головы, и от жопы.
– Я устала… – признаюсь тихо. Слова нехотя сползают с губ, падая гулко в пространство. Раньше не позволяла подобным вещам быть озвученными.
– Лен, ты человек, хоть и баба с яйцами и стержнем! Так, сегодня ты будешь ночевать дома, об этом не волнуйся, хотели бы закрыть, вызвали сюда иначе. Так что приедешь, упадёшь в кроватку и дрыхни сутки напролёт!
Вспоминаю грудастую красотку, облюбовавшую половину супружеской кровати. Интересно, она уже ушла? Или ещё шарится по моей квартире, трогает своими ручонками с вульгарным кричащим маникюром вещи из гардероба, душится парфюмом, заботливо расставленным по настроению. Даже если вернусь домой, то придётся всё выкинуть, а лучше – отдать нуждающимся, ведь не смогу притронуться к тому, чего она коснулась.
– Аль, я не могу домой. Они же там кувыркались. Уверена, что эта девица вообще ещё там, пьёт сейчас кофе из моей кружки в моём халате!
Ненавижу в этот момент себя за слабость и за то, что жалуюсь на жизнь, ведь не привыкла выносить сор из своей внешне идеальной избы.
– Тогда поедем ко мне отсюда!
Но тут вспоминаю Лёшу, который обещал ждать меня возле входа, сколько бы ни продлился допрос. Эта мысль наполняет вдруг силой и спокойствием, словно сейчас бывший сгрёб меня в свои медвежьи объятия и заявил, что всё будет хорошо.
– Всё, пойдём на очную! Раньше сядем, раньше выйдем! – шучу не слишком удачно.
Возле кабинета зубоскалят оперативные сотрудники, но стоит нам подойти, тут же замолкают, глядят даже с сочувствием, хотя эти ребята не слишком склонны к сантиментам.
– А хотите, пристрелим вашего мужа при попытке к бегству, Елена Петровна? – предлагает вдруг один из них.
– Ага, а потом все дружно сядем за заказное убийство? У этих стен точно есть уши и записывающие устройства! – напоминаю я, не зная, относиться к этой подначке, как к шутке или попытке меня спровоцировать.
Паранойя сейчас хлещет через край. Кажется, никогда уже не смогу довериться кому-либо. Всё, нужно потерпеть ещё немного…
Когда, наконец, вижу в кабинете мужа, вдруг с удивлением осознаю, что устала настолько, что даже не могу на него рассердиться. Вася мелко трясётся, лицо покрыто капельками пота, глаза бесноватые, в прожилках капиляров, нервные пальцы находятся в бесконечном движении. Куда делся тот серьёзный представительный мужчина, которого когда-то знала?
Вдруг вспоминается игра слов: «Восхужал и помудел или возмудел и похужал»… Это сейчас как раз про моего ненаглядного. За время очной ставки произношу буквально несколько десятков слов от силы. Кажется, даже сотрудники ФСБ чувствуют себя неловко
