свежей выпечки, невольно замираю на месте, – Влада, насвистывающая под нос популярную мелодию достаёт из духовки румяный пирог, свет верхней лампы играет на блестящих поверхностях, но при этом тонет в объятиях кружевных занавесок и скатертей. Светлая просторная кухня наполнена теплом и уютом, которые укутывают, едва входишь внутрь. Это идеальный дом, который так и не смогла себе воплотить…
– Налетайте! Как чувствовала, что гости будут! Но сперва мыть руки! – продолжает командовать Влада.
Вновь хочу ответить что-то дерзкое, хлёсткое, но Лёша хватает меня за руку и тащит в ванную. Краем глаза замечаю, как он показывает кулак острой на язык сестре.
В ванной комнате чуть расслабляюсь, подставляя руки под тёплые струи. Для меня меня вода всегда была лучшим способом очистить не только тело, но и душу. Васенька частенько упрекал меня в том, что торчу о часу в душевой кабине, ведь это расточительство, тратить столько горячей воды. Будто он платил за неё из своего кармана…
Алексей стоит позади меня всего в нескольких сантиметрах. Это одновременно так близко и так далеко, между нами словно прозрачная стена, сквозь которую не пробиться. Наши взгляды встречаются в зеркале и комната будто начинает дрожать и вибрировать, а преграда между нами рушится в один миг.
Мужчина резко разворачивает меня к себе и впивается в губы жадным поцелуем-укусом. Отвечаю ему отчаянно и жарко. Я уже забыла, что можно целоваться вот так, – до головокружения, до дрожи в коленях, до искр перед глазами.
– Ну вы тут ещё потрахайтесь! – раздаётся от двери недовольный голос Влады, стоящей в проёме в нарядном блестящем платье. – Лёш, иди наливай чай, на меня не надо, у меня сегодня свиданье, в ресторане похомячу, а я пока больную осмотрю! Если что усыплю, чтоб не мучилась!
– Влада, блин! Уймись! Пока уши тебе не натрепал! – бурчит бывший, метая на сестрёнку грозные взгляды.
– Не бойся, не сожру её. Иди хозяйничай на кухне. Разрешаю взять свою настойку на смородине, она уже вроде готова, только всю не выпивайте, мне хоть оставьте на пробу.
Мужчина уходит, бросив на меня сочувствующий взгляд.
Влада неспешно достаёт из шкафчика вату и какие-то пузырьки, не глядя на меня.
– А ты чего такой сукой стала? – не выдерживаю я.
Женщина горько усмехается.
– Мой бывший муж такой сделал… Лен, слушай, я против тебя ничего не имею! – начинает она, тяжело дыша, словно сейчас не говорит, а тащит в гору неподъёмный камень. – Но я больше не хочу собирать Лёху по кусочкам. Мне надоела ждать приедет ли он из очередной горячей точки сам или прибудет в цинковом гробе. После того, как ты ушла, ему словно отключили инстинкт самосохранения.
Мощусь от боли, когда Влада прикладывает ватку с какой-то ведьминой смесью.
– Короче, сотрясения у тебя точно нет, но судя по виду, ты затрахана жизнью по самые гланды! Отдохни, Лен! Но не вздумай лезть в жизнь моего брата. Всё, поешьте, и в люлю, желательно отдельно! Меня сегодня дома не будет, некому будет проконтролировать, но я надеюсь, что ты меня услышала!
Влада исчезает так же неожиданно, как и появилась, оставляя меня в недоумении и наедине с гложущим чувством вины. Смотрю в зеркало и вижу растерянную девушку, вместо той сильной и уверенной женщины, которой являлась до этой поры. Мой компас хреначит стрелку по кругу, забыв где север.
Выхожу на кухню, мечтая о куске пирога и кружку чая, которые манят ароматами, сбивая с ног и вызывая эффект собачки Павлова. Мой сельдерей и протеин нервно курят в сторонке, обнявшись. Сейчас я готова сожрать тушу слона без предварительной термической обработки.
– Лёш… я лучше пойду спать, покажи, где мне лечь! – уверенно произношу, дабы избежать соблазна полуночного пирога.
– Пойдём, покажу тебе место, хотя ты и так, наверное, помнишь ту уютную кровать, в которой отлично ютились вместе.
Воспоминания пронзают меня раскалённой иглой, ведь помню, что происходило в этом отдельно взятом койко-месте.
Кажется, что даже эти многоступенчатые подушки остались с тех пор. Бросаю сумку рядом с царским ложем и запрыгиваю на него, чувствуя, как напряжённое тело стонет от удовольствия, хрустя суставами и наслаждаясь минутами покоя.
– Доброй ночи, Лиса… – шепчет Лёша, балансируя на самом краю кровати, словно ожидая моего решения, но я не в силах его принять.
– Доброй ночи… – произношу в ответ, захлёбываясь от эмоций.
Глава 13
Я чувствую каждой клеточкой желание прикоснуться к Лёше, ощутить жар его сильного, мускулистого тела, ощутить тот трепет, который вызывали его одновременно властные и нежные ласки. Мне казалось, что уже не испытаю подобного, ведь либидо с возрастом стало сходить на нет, но сейчас меня потряхивало от желания, – даже руки дрожали.
– Лиса… – произносит тихо Лёша, но тут же замолкает, а затем и вовсе вскакивает с места.
Вне его поля энергетики, оказывается, вдруг холодно и неуютно, теперь желание прижаться к бывшему становится просто неконтролируемым.
– Не уходи! – прошу чуть слышно, сама боясь этих слов.
Мы оба знаем, что сейчас может случиться, и боимся этого. То, что случилось между нами в прошлом, было так ярко, остро, глубоко. А сейчас слишком многое происходит вокруг, чтобы позволить себе стать уязвимой и потерять голову. Развод, уголовное дело, которое должна завершить, грядущий раздел имущества… Я обязана сконцентрироваться на этом, быть собранной, а не летать в облаках.
Но здесь и сейчас мне необходимо обнять Лёшу, он нужен мне как воздух, без него вот-вот задохнусь, исчезну, перестану существовать.
Я вспоминаю то невыносимое чувство, которое съедало меня всякий раз, когда бывший отправлялся в командировки в горячие точки, когда каждую секунду боялась, что мне позвонят и скажут, что его нет, когда будучи не особо верующей, вдруг зачастила в церковь, когда знала, что если оборвётся жизнь возлюбленного, то умру вместе с ним.
Наверное, другая бы поставила своего мужчину перед выбором: или я, или участие в военных операциях. Но только вот Алексей был слишком мужчиной, чтобы заставлять его делать подобный выбор. Это было бы всё равно, что лишить его части самого себя, как отрезать крылья птице, созданной для полёта… И тогда я ушла, понимая, что иначе сойду с ума.
– О чём ты думаешь? – спрашивает Лёша, подходя ближе.
Его яркие голубые глаза светятся в полумраке комнаты, словно драгоценные камни. Не в силах отвести взгляда от
