Ей было бы намного легче, если бы она смогла поговорить с Найджелом. Однако после выходных его телефон не отвечал, поэтому, стиснув зубы, она позвонила ему на работу — чего обычно избегала, но ей ответили, что Найджел всю неделю будет работать в Люксембурге. Когда же Элен спросила, в каком отеле он остановился, ей было сказано, что банк не выдает информацию такого рода.
А можно ли рассчитывать, что он сам ей позвонит?
Она остановила поток своих мыслей. От критики один шаг до неверности. По опыту она знала, что подобные командировки иногда сваливаются на Найджела как снег на голову. А на выходные он приедет домой, так как будет день рождения его матери.
Элен отыскала открытку с изображением персидского кота, как две капли воды похожего на злобного зверя, для которого в гостиной миссис Хартли имелся особый стул, и написала «С наилучшими пожеланиями», а не «С любовью», как бы признавая, что ее отношения с матерью Найджела всегда складывались непросто.
Отчасти из-за этого они с Найджелом медлили с официальным объявлением о помолвке.
— Все будет хорошо, — заверил ее Найджел. — Просто ей понадобится время, чтобы свыкнуться с этой новостью. И привыкнуть к тебе.
Но она же знает меня с тех пор, как мне было тринадцать лет, с тревогой думала Элен. И даже тогда я никогда не ходила у нее в любимицах. По-видимому, мать Найджела принадлежит к тому роду матерей, которые считают, что на свете нет ни одной девушки, которая была бы достаточно хороша для их единственного сына.
Ей неприятно было думать о том, что Марк Деларош — как бы ни были низменны его мотивы — проявляет к ее дому больше интереса, чем Найджел. И насчет Большой спальни он прав. Ее деду не понравилась бы мысль о том, что комната будет пустовать, как заброшенный склеп.
Элен поднялась в спальню с ручкой и блокнотом. Украшенный орнаментом потолок в некоторых местах отчаянно нуждается в обновлении, деревянные стены необходимо очистить от нескольких слоев обоев, старый турецкий ковер в безнадежном состоянии, но он хотя бы прикрывает доски, о которых в первоначальном отчете застройщика говорилось, что они не поражены древесным грибком; оставалось надеяться, что дело и сейчас обстоит так же. Шелковые прикроватные и оконные занавески имели попросту ужасный вид и не подлежали спасению, но бахрома сохраняла изначальную красоту.
Элен вспомнила, что еще несколько месяцев назад миссис Стивене, умелая портниха, говорила ей, что тонкие кружева можно осторожно срезать и затем подшить к другому куску ткани. По ее словам, за эту работу могла бы взяться группа вышивальщиц из Женского института, которую она возглавляет.
Что ж, теперь понятно, за что нужно браться в первую очередь, хотя и неприятно, что к решению ее подтолкнул не кто иной, как Марк Деларош.
Но, подумала она, если комиссия выделит мне субсидию, я, возможно, даже почувствую благодарность к нему. Возможно.
В пятницу вечером она сидела на кухне, подсчитывала размер дедовских приобретений и прикидывала, какие проценты могли нарасти на его счете. Внезапно в дом ворвалась Лотти с грудой путеводителей.
— Привет! — закричала она. — Ну, есть у тебя новости?
— Пока нет. — Элен вздохнула. — Вряд ли что-нибудь станет известно на этой неделе.
— Я имела в виду нечто более личное, чем получение субсидии. — Лотти обвела взглядом помещение и спросила с явным разочарованием: — Ты одна?
— Теперь нет. — Элен отложила в сторону свои расчеты и принялась наполнять чайник. — Кого ты ожидала здесь увидеть?
— Я думала, что Найджел может быть здесь. И потому продумала план поспешного отступления. Так где же он?
— Наверное, приедет завтра. Он еще не связывался со мной.
Лотти нахмурилась.
— Сегодня его машина стояла у дома его родителей. Вот я и сложила два и два.
— Лотти, ради всего святого, о чем ты говоришь?
Подруга Элен застонала.
— Ох, черт! Только не говори мне, что я впутываюсь не в свое дело. Я была уверена… — Лотти перевела дух. — Сегодня после обеда мне позвонила мамаша Хартли, вся такая сладкая и нежная, и попросила меня организовать в следующем месяце «особый буфет». Она так ворковала, что вывод напрашивался сам собой. Прости меня, солнышко.
Элен с большей, чем обычно, осторожностью разлила кофе по чашкам.
— Возможно, Найджел хочет устроить мне большой сюрприз, — спокойно сказала она, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство в груди. — Странно, но, наверное, его мать относится ко мне лучше, чем я предполагала, — добавила она без всякой уверенности.
— Я не должна была ничего говорить, — с сожалением произнесла Лотти.
— Да ничего страшного, — заверила ее Элен. — Клянусь тебе, когда я его увижу, то очень натурально изображу удивление.
Такое обещание исполнить нетрудно, подумала она, когда Лотти уходила. Она уже удивлена и встревожена тем, что Найджел не связался с ней.
Что ж, с этим еще можно что-нибудь поделать. Она набрала телефон его родителей в надежде, что Найджел сам возьмет трубку, но подошла, конечно же, его мать.
— О, Элен, — сказала миссис Хартли без особой радости в голосе, — боюсь, сейчас не самое удачное время для разговоров. Понимаешь, у нас гости. Мы как раз сидим за столом.
— Извините, — отозвалась Элен, — но мне действительно необходимо поговорить с Найджелом.
— Только не сегодня, — стальным тоном произнесла миссис Хартли. — Ну, хорошо. Если у тебя что-то из ряда вон выходящее, он сможет завтра перезвонить тебе.
Да ничего из ряда вон, подумала Элен. Разве что вся моя будущая жизнь.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Я буду с нетерпением ждать.
Но это неправда, поняла она, повесив трубку. Вместо предвкушения радости она испытывала страх. В который раз мать Найджела заставила ее почувствовать себя парией, которой нет места в их жизни.
Проснувшись наутро, Элен увидела яркое солнце. Кто бы мог предположить, думала она, одеваясь. Погода непредсказуема, как моя жизнь. Но в такой день путешественники скорее захотят осмотреть исторические достопримечательности, а не торчать на пляже. Можно надеяться, что экскурсионные группы будут стоять в очереди, как неделю назад.
Нет, не совсем так, добавила про себя Элен. Среди них не будет Марка Делароша.
Направляясь в кухню, она увидела, как от дома отъезжает почтовый фургон. У двери кухни она помедлила и сделала глубокий вдох.
— Мне кто-нибудь звонил? — спросила она у Дейзи как можно небрежнее.
— Нет пока.
Дейзи поставила перед ней чайник со свежей заваркой.
— А почта была?
— Пара счетов. И вот еще.
