Глава 4
На ярко-голубом море мелькали белые буруны, среди которых скользил огромный серый кит... Но море оказалось небом, буруны — облаками, а кит — горой со скрытой облаками вершиной... Небо, облака и гора были помещены в раму, подобно картине, которую можно было наблюдать из окна спальни на втором этаже «Пендерина*. Мисс Катинка Джоунс внезапно проснулась в этой спальне, чувствуя себя прекрасно.
Дождь прекратился, и в солнечном свете все вновь казалось нормальным и безопасным. Тинка с облегчением почувствовала, что лодыжка болит гораздо меньше. Она развязала бинты и увидела, что опухоль почти исчезла. Катинка поднялась с кровати и попыталась сделать несколько шагов. Не так уж плохо! Ее сумочка лежала на туалетном столике и защелкнута кое-как. Приковыляв к столику, она подобрала сумку и обследовала ее. Да, кто- то в ней рылся. «Ладно, — подумала Тинка, — теперь мы хоть что-то знаем наверняка».
За ее окном кто-то негромко насвистывал. Тинка высунула голову, чтобы узнать, кто это. Над парадным крыльцом, под окнами, выходящими на долину, тянулся маленький балкон, на парапете которого, помахивая ногой в аккуратной коричневой туфле, сидел мистер Чаки в своем коричневом костюме. При виде Тинки он сразу же соскользнул с парапета.
— Доброе утро. Так я и думал, что разбужу вас, если буду насвистывать достаточно долго.
— Какого черта вы устраиваете концерт так рано? — осведомилась Катинка.
— Мы, валлийцы, очень музыкальны, — ответил мистер Чаки, чей голос мог служить тому доказательством.
— Пожалуйста, музицируйте где-нибудь еще... Нет, погодите, — внезапно передумала Катинка. — Пожалуй, я выйду и поговорю с вами. — Она подошла к зеркалу посмотреть, что сон сделал с ее лицом. Зрелище было удручающим. Мисс Давайте-Будем-Красивыми хватил бы удар, но для Чаки сойдет. Тинка слегка припудрила веснушчатый нос и накинула обширный халат миссис Лав. — Прошу прощения за жоржет, — обратилась она к мистеру Чаки, прислоняясь к парапету рядом с ним. Он протянул ей зажженную сигарету — в этом жесте ощущалось дружелюбие, но Тинка не поддалась ему.
—• Что здесь происходит?
—* Понятия не имею. Обыщите меня, если не верите, — может, чего-нибудь найдете.
— Не хочу марать руки, — величаво отозвалась Тинка. — Но здесь творится что-то странное, и я намерена это выяснить. Где Амиста? Вы ведь знаете, что она была здесь, не так ли?
— Никогда не слышал об этой леди, — заявил мистер Чаки.
— Вы слышали о ней, когда мы поднимались сюда по тропинке. Я сказала вам...
— Вы сказали, что не знаете, стоит ли Амиста — кажется, вы назвали это имя? — тех хлопот, которые вы предприняли с целью посетить ее. Я ответил, что она, несомненно, будет рада вас видеть, так как ей здесь, должно быть, очень одиноко. Вы спросили, хорошенькая ли она, а я сказал, что мистер Карлайон, безусловно, так думает.
— Почему?
— Черт возьми, ведь он, по вашим словам, женился на ней! — ответил мистер Чаки.
Облако отбросило тень на гору напротив
— Бринтариан, — сказал мистер Чаки. — Щит-гора. А это Брин-Кледд — Меч-гора. Между ними находятся Триннант — река Крови и Пентр-Трист — долина Горя. Должно быть, в древности они повидали немало сражений.
— Кажется, вы все здесь знаете, — заметила Тинка. — Полагаю, вы из местных? — Она окинула взглядом его коричневый костюм.
— Нет, я из Суонси, — сказал Чаки. — Но в юности я часто бывал в этих краях. — Он бросил одобрительный взгляд на горы и долину, словно был лично ответственным за их создание, и, как Господь Бог, увидел, что это хорошо{18}. — Они нашли приятное местечко.
— Это ваш первый визит сюда? — вежливо спросила Катинка.
Чаки бросил на нее быстрый взгляд — полупытливый-полунасмешливый.
— Как и ваш.
Тинка раздраженно топнула здоровой ногой, кутаясь в тонкий халат.
— Хорошо бы вы наконец решили, кем быть — фальшивым американцем или чересчур подлинным валлийцем.
— Значит, я невольно выдаю себя? — отозвался мистер Чаки с более валлийским акцентом чем когда-либо и подмигнул, окончательно выведя Тинку из себя.
— В конце концов, что вы здесь делаете?
Чаки смотрел на нее, по-птичьи склонив голову набок. С его блестящими карими глазами он вообще походил на птицу.
— Отвечу вам двумя словами, девочка моя. Я полицейский.
— Полицейский??
— Инспектор Чаки, полиция Суонси. — Он взмахнул ногой, едва не свалившись с парапета, к злорадному удовольствию Тинки, но сумел удержаться, изобразив на лице страх и облегчение.
— Я не верю, что вы полицейский, — заявила Катинка.
— Таковы женщины, — философски промолвил мистер Чаки. — Им говоришь правду, а что получаешь взамен? Ничего, кроме подозрений.
— Тогда что вам здесь понадобилось?
— Я мог бы задать вам тот же вопрос.
— Я уже говорила вам, что пришла с личным визитом к Амисте.
— Которой не существует в природе.
— Я хочу знать, почему вы пришли сюда.
— Из-за вас, — ответил мистер Чаки.
Господи, подумала Катинка. Победа! И в самом сердце промокшего насквозь Уэльса.
— Любовь с первого взгляда?
Мистер Чаки разразился не слишком лестным смехом.
— При наличии трех детей дома в Суонси? Нет-нет, мисс Джоунс, ничего подобного! Но вы хотели повидать Амисту Карлайон, а я отлично знал, что такой леди не существует, поэтому последовал за вами. Полиция Суонси всегда смотрит в оба.
— Могу я спросить, откуда вам известно, что ее не существует?
— Я провел в этой деревне почти неделю, — ответил Чаки, вновь становясь валлийцем. — Гостил у моей тетушки Блодуэн —- милая старушка, хотя немного чокнутая. Здесь было много разговоров о мистере Карлайоне — о том, сколько он тратит денег, в какой шикарной машине приехал и сколько у него багажа. Тетушка Блод говорила, что в жизни не видела ничего подобного — сундуки, чемоданы, коробки, корзины и, конечно, мебель, картины, ковры и прочее. Но о миссис Карлайон я не слышал ни слова, а моя тетушка, чокнутая она или нет, наверняка бы ею заинтересовалась. В деревне о ней тоже не упоминали. Дея Трабла все знают — он приходил в пабы, болтал с людьми, задавал вопросы, но ни слова не говорил о хозяйке в «Пендерине». Ребятишки, которые часто поднимаются сюда собирать пожертвования, ни разу не видели в доме леди. Рабочие тоже —
