Читаем без скачивания Охотники за джихами - Константин Иосифов

Пал Палыч ткнул пальцем в карту и заметил:

— Здесь, недалеко от Красной Поляны, вы увидите курганчики, сложенные из камня. Их надо пересчитать, уточнить их местоположение и нанести на карту.

— Что это за пирамидки, если не секрет? — спросил Джо.

— Судя по описаниям лесника, это старинное черкесское кладбище. Только прошу — никаких раскопок! Вред вы нанесёте большой. И этот вред уже не исправить ничем! А сокровищ там нет никаких.

— Какие могут быть сокровища в наш атомный век! Да ещё в здешних местах! Кха! — И Джо презрительно сплюнул.

— А не скажите. Здешние места — рай для археолога. Красная Поляна заселена с незапамятных времён, и все народы оставляли после себя памятники материальной культуры. Однажды в Красной Поляне я нашёл блюдо сасанидской работы. Цены этому блюду нет… Так могу я рассчитывать на вас, Мэри? Как на атамана, а?

— Никакая я не Мэри. Меня зовут Мария, Маша. А атаманом я только на сегодняшний поход.

— Ну, а я буду звать вас Машенькой. Можно? Прекрасное русское имя — Машенька. Вам оно правится?

— Нравится, — ответила девушка застенчиво.

— Ну вот и договорились. А если вам когда-нибудь попадутся круги, выложенные из камня в земле, обязательно занесите их на карту и дайте мне знать.

— А что это за круги? — заинтересовался Джо. — Они вроде стенок круглого колодца, да?

— Да…

— А ничего, если они засыпаны изнутри землёй?

— Вы такие видели?

— Нет, это я так… А что это за круги?

— Скорее всего, это местная разновидность конических дольменов. Но предупреждаю — они разграблены много столетий назад. Найти неразграбленный дольмен — это счастье для археолога. Мы так мало знаем о народе, создавшем их.

— А в населённых пунктах дольмены могут быть? — спросил Джо.

— Вам они попадались?

— Нет, это я так. Хочу узнать, где их искать.

— А если мы найдём дольмены, нанести их на карту? — спросил Арсен.

— Ага! Значит, ты всё-таки идёшь с нами, да? — обрадовалась Машенька.

— А на кого я ребят оставлю?

— С ребятами Зоя Николаевна побудет.

— Ой, что вы! — воскликнула Зоя Николаевна.

И тут Миша понял: ведь она вовсе не строгая, эта Зоя Николаевна! Просто она всех стесняется. А если ставит двойки, то это не потому, что вредная, а просто боится, что без двоек ученики её уважать не будут. И он воскликнул, даже не успев подумать, можно ли говорить такое своей учительнице:

— Зоя Николаевна! А вы нас не бойтесь! Мы вас не обидим.

— С чего это вы взяли, что я вас боюсь? Как вам могла прийти в голову такая мысль! — воскликнула Зоя Николаевна. — Арсений Сергеевич может идти куда ему заблагорассудится. Я остаюсь с вами.

Услыхав эти слова, Машенька силой просунула правую руку Арсена сквозь лямку рюкзака и принялась за левую. И хотя Арсен смущался и даже сердился оттого, что смущался, было видно, что ему очень нравится такой способ надевания рюкзака. Нужно думать, если бы ему помогал, скажем, Дню или Адгур, он не был бы так доволен.

Скоро висячий мост через реку Мзымту закачался под тремя прохиндеями, отправившимися в горы искать приключений на свою голову. Причём была замечена одна любопытная подробность: если Джо и Мэри прошли весь мост, ни разу не остановившись и не оглянувшись, то Арсен три раза оглянулся и один раз остановился. Он, должно быть, опасался, что ребята сделают без него в пещере все открытия и на его долю ничего не останется. Или он боялся, что они заблудятся в пещере?

«А ну, куда указывает стрелка?»

Пока дежурные готовили завтрак, ребята купались. Вода в Мзымте была такая холодная, что скоро у всех губы были синие, как баклажаны, и такая быстрая, что стоило забраться в реку по колено — и уже трудно было устоять на ногах.

Девочки же натянули сетку между деревьями и стали играть в волейбол. И, как только раздался первый удар, Пал Палыч скинул с себя спецовочку и присоединился к играющим, и все диву дались — учёный, а так здорово режет мяч!

Скоро вернулись купальщики. Теперь играли все. Не играли лишь Зоя Николаевна, Адгур да Друг.

Зоя Николаевна стояла в стороне. Но по тому, как она следила за каждым мячом, как радовалась при особенно удачном ударе, было ясно, что она играла бы, если б забыла, что она учительница.

Но вот Пал Палыч запустил мячом прямо в Зою Николаевну. Та не растерялась и отбила мяч. Пал Палыч снова бросил в неё мячом. Она снова отбила. И тогда все ребята, не обращая внимания на то, что она учительница и к тому же любит ставить двойки направо и налево, стали атаковать её, а она — посылать мячи обратно.

Теперь не играли лишь Друг и Адгур. Друг спал, и, судя по тому, что лапы его дёргались, он видел тревожные сны, а Адгур обходил грузовичок, стучал ногами по скатам, проверяя, хорошо ли они накачаны, словом, делал всё, что положено делать на остановке опытному и заботливому автомобилисту.

Но вот Пал Палыч натянул спецовочку на плечи, вытащил из кабины грузовика планшетку и палку и пошёл к ущелью. Адгур последовал за ним.

Палка была удивительная. Внизу она заканчивалась остриём как посох, которым Иван Грозный проткнул ногу посланцу князя Курбского, а на верхней части вместо ручки был надет молоточек с клювиком на одной стороне и тяпочкой на другой. Замечательная палка, не иначе — археологическая! Кабы знать, то такую палку можно бы сделать заранее — взять, скажем, кусок бамбука, засунуть в один конец его шестидюймовый гвоздь, залить его свинцом, ну, а на другой конец приспособить сапожный молоток. Не будет, правда, клювика и тяпочки, но на первое время можно обойтись и без них.

Пал Палыч стал подниматься по тропинке. Время от времени он выковыривал остриём палки какой-нибудь камешек, откалывая от него кусок, смотрел на излом. Вот он остановился у скалы и стал долбить клювиком молотка блестящую прожилку, а Адгур присел на корточки в сторонке и сделал вид, что его интересует какая-то травинка. Но краем глаза он всё же следил за Пал Палычем.

И тут, надо прямо сказать, Адгур испытал некоторое разочарование. Прежде всего, ну какой же Пал Палыч учёный, если он играет в волейбол? Потом, настоящий учёный должен быть рассеянным, как Паганель. Происходит это оттого, что у него голова забита наукой и ничего другого не вмещает. Был, например, такой физик Ампер. Так он раз пришёл домой, видит на двери записку: «Меня нет дома. Приходите завтра». Прочёл записку, повернулся и ушёл. А записку эту он сам написал. Или взять дедушку русской авиации, Жуковского. Так он как-то ушёл из собственной гостиной со словами: «Ну, мне, кажется, пора идти домой!» — и стал прощаться с гостями. Вот и выходит, что если какой-нибудь учёный не рассеянный, а всё помнит, то, значит, он думает не только о своей науке, науке же надо отдавать всю свою жизнь, все свои мысли.

Не понравилось Адгуру и то, как одевается Пал Палыч. Разве настоящий учёный станет ходить в синей спецовочке и в кепочке со сломанным козырьком? Настоящий учёный надел бы чёрную шёлковую шапочку. И бородой Пал Палыч не вышел — не борода, а кустик какой-то. Словом, как ни крути, а получается, что если Пал Палыч и учёный, то не совсем настоящий.

Пал Палыч вытащил из планшетки лупу и стал рассматривать кусочек, который он отколол от прожилки. Настоящий учёный, он небось стал бы хлопать руками по карманам, шепча себе под нос: «Вот чудеса! И куда она делась?» — и лишь потом, йотом обнаружил бы лупу в левой руке. А Пал Палыч лупу достал сразу же, без поисков. Левая рука его полезла в планшетку, нащупала специальный карманчик, вытащила лупу, передала её правой руке, а правая поднесла к глазам. Всё время Пал Палыч не отрывал глаз от прожилки, как будто прожилка — это какой-то зверь, который может в любую минуту скрыться в неизвестном направлении, и бормотал: «Ага! Угу! Ага! Угу!» Если бы в этот момент рядом обвалился кусок скалы, то и тогда он не отвлёкся бы от прожилки. Или он из тех учёных, которых не очень много?

Чтобы проверить своё предположение, Адгур осторожно, стараясь не шуметь, подкатил большой камень к краю пропасти и столкнул его вниз. Послышался адский грохот. Но Пал Палыч даже не оглянулся. Он вытащил из планшетки блокнот и карандаш и стал записывать, бормоча своё: «Ага! Угу! Ага! Угу!», а потом вдруг обернулся к Адгуру:

— А… Джих-разбойник! Ну как, геологией решил заниматься?

Конечно, следовало бы тут же, не сходя с места, сказать: «Да, решил! И археологией я тоже интересуюсь. И я такое открытие сделал! Оно навеки прославит нас».

Но ничего этого Адгур не сказал. Вдруг им овладела застенчивость — или это оттого, что он только что плохо думал про Пал Палыча?

— Э, да ты разучился говорить… Кстати, у нас, геологов, есть правило: когда находишься в горах, не сбрасывай камни. Внизу могут быть люди. Запомнил?

— Запомнил, — выдавил из себя Адгур.

Теперь, после того как первое слово было произнесено, уже можно было задать несколько вопросов, и Адгур спросил Пал Палыча, уж не археологическая ли палка это у него, а потом поинтересовался, где проходит тропинка в пещеру. На это Пал Палыч ответил, что специальные археологические палки науке ещё не известны, что в руках у него ледоруб и что ледоруб очень удобен для работы в пещерах, потому что там часто приходится лазить по скользким уступам, откалывать образцы пород, расширять лазы. Что же касается дороги в пещеру, то прежде всего надо учесть, что известны две казачебродские пещеры — верхняя и нижняя. Верхняя пещера большая и давно разграблена туристами и курортниками, поэтому особой ценности для науки уже не представляет. Нижняя пещера меньше по размерам и мало известна курортникам. А значит, там ещё можно найти кое-что интересное. Чтобы попасть в неё надо пройти по тропинке, а потом повернуть вправо. Впрочем, забираться в пещеру в одиночку не рекомендуется.