— Будете охотиться со мной за джихами?
— Охотиться?! За джихами?! — взвизгнул Миша.
— Ну да, за джихами. А что?
— А джихи… Они… они кто такие?
— Разбойники — вот кто! — А Пал Палыч сделал разбойничьи глаза.
— И мы их искать будем?
— Будем.
— Разбойников надо в пещерах искать. Разбойники всегда в пещерах водятся, — тоном специалиста по разбойникам заметил Архимед.
— А где именно мы с вами будем искать джихов и кто такие джихи — об этом я доложу вашему уважаемому научно-пещерному обществу позднее, на заседании. Сейчас же — никаких вопросов! — сказал Пал Палыч и встал, показывая, что разговор окончен.
Встали и ребята.
— А про Адгура Джикирбу вы всё время спрашивали потому, что думали — он разбойник, да? — поинтересовался Миша.
— В том, что твой Адгур Джикирба — разбойник, я убедился ещё в автобусе. Ну, а теперь марш домой! — И Пал Палыч повернул Мишу лицом к ступенькам и подтолкнул ладонью в затылок, а Архимеду натянул кепку на самый нос, из чего ребята поняли — с ним будет очень и очень просто и хорошо.
Всю дорогу Миша улыбался своим мыслям и думал о Пал Палыче, о пещерах, о таинственных джихах-разбойниках, которых они будут разыскивать. Но, чем дальше он отъезжал от домика на берегу моря, тем чаще появлялась чёрная и неприятная мысль: «А вдруг Пал Палыч всё-таки агент иностранной державы и прислан сюда, чтобы сеять недоверие и подозрения среди советских людей? А что, разве так не бывает? Ещё как бывает. И неспроста он так интересуется Джикирбой. И неспроста кто-то написал письмо, нет, неспроста!..»
«А я к бабушке Минако поеду!»
Миша, Адгур и Леночка сидели на крыльце и готовились к завтрашнему походу.
Миша расположился на верхней ступеньке. Вокруг него в беспорядке лежали предметы походного снаряжения: саперная лопатка, перочинный нож, алюминиевый котелок, электрический фонарь, который не горел из-за отсутствия батарейки, две стеариновые свечи, взятые потому, что фонарь не горел, верёвка, войлочная шляпа и многое другое. В левой руке Миша держал лямку от рюкзака, а в правой — иглу. Но он не шил, потому что очень трудно шить, когда ты доказываешь что-нибудь приятелю, а приятель тебя никак не хочет понять.
Ступенькой ниже сидел Адгур. Он пришёл в гости к другу и, увидев походные богатства, от которых дрогнуло бы сердце любого паренька, если в нём, в этом самом сердце, есть хотя бы капля любви к приключениям и открытиям новых земель, понял, что больше всего на белом свете ему хочется поехать на раскопки в Казачебродскую пещеру.
Рядом с Мишей сидела Леночка, а на нижней ступеньке лежал Друг. Он положил голову на передние лапы и переводил глаза с одного говорившего на другого. Весь вид его показывал, что если бы этот пёс умел объясняться по-человечески, то он высказал бы пару-другую мыслей, которые сразу же положили бы конец всем спорам.
Как всегда, Миша и Адгур пререкались.
— Так, по-твоему, лягушек по канавам бить интереснее, чем джихов искать, да? А ты подумал о своём кругозоре? Ты знаешь, как археология расширяет кругозор? Ого как! — говорил Миша.
Дело в том, что теперь, когда предстоят походы и экспедиции под его, Мишиным, руководством, лучший друг Адгур отказывается вступить в общество. Ясно, что у Миши, как председателя, были все основания быть недовольным. Ну что стоит ему приналечь на географию и ликвидировать двойку?
— Подумаешь — археология, кругозор, джихи… Да я и без твоего кругозора проживу! — отвечал Адгур, и в голосе его было столько презрения к кругозору, джихам и археологии, что этого презрения хватило бы, чтобы оскорбить всех археологов и краеведов мира.
Однако Адгур вовсе не испытывал презрения ни к тем, ни к другим. Конечно, он мог бы ликвидировать двойку по географии — ну, а дальше что? Арсен же заявил, что дезорганизаторы тоже могут не беспокоиться — их, дезорганизаторов, не примут в общество. А попробуй перестань дезорганизовать? Кроме того, уж если тебя считают дезорганизатором и хулиганом, то исправляйся ты или не исправляйся, а тебя так и будут считать дезорганизатором и хулиганом до гробовой доски… Вот почему Адгур отзывался с презрением о джихах, кругозоре и археологии.
— А кто такие джигиты были?.. Вот и не знаешь.
— Подумаешь! Да это я ещё в первом классе знал. Джигит — это тот, кто хорошо на лошади скачет. Джигит, он на всём скаку пятак с земли поднимает. Джигит, он свесится вниз головой с лошади и на гармошке играет. Чтобы это знать, можно и не ходить в твоё археологическое общество. Взял за двадцать пять копеек билет в кино — вот и вся недолга.
— Это-то всякий дурень знает. А ты научное объяснение дай. Откуда джигиты ваялись? Ага, не знаешь!
— Очень мне нужно твоё объяснение!
— А ты только послушай! Пятьсот лет до нашей эры здесь, в районе Адлера, жили джихи. Они были разбойниками. Так, по крайней мере, говорят легенды… Ограбят они своих горных соседей и спрячут награбленное добро в лесу, у своих сочинских соседей. А потом ограбят сочинцев — ну, то племя, которое жило там, где теперь Сочи находится, — ограбят и спрячут добро на землях горных соседей. Позднее потомков джихов стали знать джигетами, или джигитами. А название «джигит» перенесли на разбойников и на всех отважных наездников. Это нам Пал Палыч на заседании объяснил. Он говорит, ещё Страбон упоминал о джихах… Да ты небось даже не знаешь, кто такой Страбон. Куда тебе! Его же за двадцать пять копеек в кино не показывают.
— Ну и не знаю… И не хочу знать!
— А он географом был. Древнегреческим.
— Слушай, а эти, как их, джихи… Они что, настоящими разбойниками были, да? И клады закапывали?
— Ну да, разбойниками. Понимаешь, тогда каждое племя имело своё собственное ремесло. Одни ткали и назывались ткачами. Другие обжигали посуду и назывались гончарами. Джихи же разбойничали и назывались джихами. Выходит, джих, или джигит, — это разбойник. Здорово, верно? Это я сам придумал.
— А куда делись эти твои джихи?
— А это мы и будем выяснять. Вот, к примеру, кто твои предки?
— Мои предки? Папа и мама. Ну, ещё бабушка Минако. А что?
— Да нет… Ну кто они — русские, украинцы? Или, может, малайцы?
— Абхазы. А что?
— А то, что предками абхазов, возможно, были джихи… Теперь понимаешь, почему из тебя такой разбойник получился? Настоящий джигит! И фамилия у тебя разбойничья — Джикирба! Вот почему наука так интересуется тобой.
— Какой же я джигит, если даже верхом ездить не умею?
— Ничего, научишься, — успокоил его Миша.
Адгур помолчал немного, пытаясь решить, должен ли человек учиться верховой езде, если предки его были джигитами, или не должен, и, не решив ничего, спросил:
— А мы клады искать будем?
— Ага — «мы»! Значит, согласился?
— Кто? Я?
— Ну да, ты!
Адгур был готов сказать: «Чего уж там… Давай записывай в своё пещерное общество», — но тут вмешалась Липучка, которая каким-то образом умудрилась промолчать всё это время.
— А насчёт двойки ты не беспокойся. Мы уговорим Арсена. Правда, Миша, уговорим?
Эти слова испортили всё дело… Девчонка, мелюзга, будет хлопотать за него перед Арсеном! Говорить о его двойке. Давать торжественное обещание, что он исправится! Нет! Что угодно, только не это. И Адгур ответил решительно:
— Очень нужен мне ваш кружок! Просто я еду в Казачий Брод. Я там никогда не был. А у меня там… У меня там бабушка живёт. Вот!
— Бабушка? Что же ты молчал до сих пор? — с подозрением спросил Миша.
— А зачем было говорить?
— А ты не врёшь про бабку-то?
— Вот ещё — врёшь! Да если хочешь, она очень хорошая бабушка. Всегда меня алычовым вареньем угощает. И абхазские сказки рассказывает. Её бабушкой Минако зовут. — Адгур знал по собственному опыту, что, если ты хочешь, чтобы тебе поверили, не жалей ни красок, ни подробностей. Чтобы не утруждать фантазии понапрасну, он валом приписывал выдуманной казачебродской бабушке все качества бабушки Минако из посёлка Псоу.
Конечно, Мише было теперь уже совершенно ясно, что у Адгура никакой бабушки в Казачьем Броду нет — то он говорит, что никогда там не был, то вдруг выясняется, что он чуть ли не каждую неделю ездит туда алычовое варенье есть и абхазские сказки слушать. К тому же не бывает так, чтобы у человека было сразу две бабушки с одинаковым именем. Но Миша сделал вид, что поверил Адгуру. Ему и самому приходилось завираться, и он прекрасно понимал, как неприятно бывает, когда тебя разоблачают. Гораздо спокойнее, когда делают вид, что верят.
— Хорошо. Так и скажем Арсену: «Адгур хочет поехать в гости». А там видно будет.
— А если твоего пещерного учёного спросить?
— Скажешь тоже! Пал Палыч, он — как это? — спе-ле-олог! А ты к нему с бабкой. Тоже мне внучек нашёлся. Нет, видно, придётся тебе, брат Адгур, на поклон к Арсену идти.
