— А-а! Кумикуша! Решил навестить стационар? Много ли кушпикуокунов выследил?
Если бы можно было, топнув ногой по полу, провалиться в тартарары, то Миша, не задумываясь, топнул бы ногой и провалился в тартарары, даже если бы пришлось остаться в этом страшном и непонятном месте до конца дней своих. Но в наше время стучи не стучи ногой по полу, в лучшем случае проломишь доски и окажешься под крыльцом, где обычно хозяева прячут лопаты и грабли, а кошки поедают ворованных голубей.
Миша хотел было бежать, но ноги приросли к крыльцу, хотел было открыть рот, чтобы сказать хоть слово, но все слова куда-то запропастились. Молчал и Алик-Архимед, видимо стараясь понять, на каком это языке обращается учёный к председателю их пещерного общества.
— Ну что ж, давай знакомиться. Ты — Миша. А я — Павел Павлович. Только ребята почему-то всегда зовут меня Пал Палычем.
— Павел Павлович, а что значит «Кумикуша»? — спросил Алик. — Это на каком языке?
— Это?.. Это на эскимосском. Случайно Миша и я знаем несколько эскимосских слов. Правда, Миша?
— Нет, это на ирокезском, — ответил Миша и хихикнул.
Он прямо взглянул и глаза Пал Палычу и в ответ получил такой же прямой и честный взгляд. На него смотрели задорные, насмешливые глаза, и они были очень добрые. Миша улыбнулся. Просто смешно подумать, что там, около канала, от одного взгляда этого человека у него по спине пробежал холодок.
— А как зовут твоего приятеля? — спросил учёный.
— Аликом. И ещё Архимедом, — ответил Миша. — Но не подумайте, что Архимед его фамилия. Это мы прозвали его так. За электричество и словари.
— И за фотографию! — добавил Алик-Архимед.
— О! Это очень веские соображения… Ну, и вы, конечно, пришли сюда, чтобы участвовать в раскопках? — спросил Пал Палыч.
— Откуда вы знаете? — удивился Архимед.
— Я же геолог и археолог. Геологи сквозь землю видят, а археологи — сквозь толщу времён. Вот я и знаю.
— Археологи про древних людей всё знают. А мы теперешние, советские, живые, — запротестовал Алик-Архимед.
— Тогда поясню. В какой бы город я ни приехал, где бы я ни начал раскопки, ко мне обязательно приходят исследователя с пионерскими галстуками и предлагают свои услуги. Где и как они узнают о наших работах — сие для меня загадка. Вы, например, как узнали?
— А из письма, — ответил Алик-Архимед.
— Из письма?! — Миша даже привскочил. — Какого письма?
— Обыкновенного… Вот… — И Архимед вытащил из кармана смятую бумажку и протянул её Мише.
Это был длинный конверт с фиолетовой подкладкой. В конверте лежал листик жёлтой бумаги с выпуклыми линейками, и на листике было написано неуклюжими печатными буквами: «Если ты хочешь прославить свой пионерский отряд и школу и до сих пор не знаешь, что такое «карст», «спелеология» и «джихи», то ищи в Адлере Стационар Академии Наук.
Охотник за джихами».
— Так кто же этот «Охотник за джихами»? Он и нам с Адгуром письмо прислал! — воскликнул Миша.
— Какое письмо?
— А вроде твоего. Чтобы мы к школьному огороду пришли. Может, это Арсен?
— Скажешь тоже!.. Очень ему нужно посылать письма!
— Может, моя мама?
— Факт — твоя мама! Больше некому.
— Тогда было бы «Охотница за джихами». А тут «Охотник». Да и зачем писать маме? Что, она мне и так сказать не может?
— А чтоб заинтересовать. Почитай книги — все учителя рассылают таинственные письма, чтобы заинтересовать.
— О каком письме идёт речь, если не секрет? — спросил Пал Палыч.
Миша протянул ему конверт с письмом.
Прочитав Архимедово письмо, Пал Палыч расспросил у ребят о нём, а потом сказал:
— Вот это загадка так загадка! Раньше-то я думал, что, только изучая прошлое, сталкиваешься с мудрёными задачами. И вы не знаете, кто этот «Охотник»? А кто такие «джихи», вы тоже не знаете?
— Нет, не знаем.
— А почему Адгур Джикирба не пришёл сегодня? Разве он не интересуется раскопками?
— Интересовался бы, да у него двойка по географии, — пояснил Алик-Архимед. — А двоечников мы не принимаем в наше общество.
— О, да у вас дело поставлено на серьёзную ногу!
— Факт — на серьёзную. У нас научно-пещерное общество.
— Замечательно! Выходит, мы с вами коллеги. А раз так, то что же нам мешает координировать наши усилия? Совместно мы сделаем такие открытия! Они, возможно, и не удивят человечество, но зато позволят прочесть туманные письмена в огромной и очень интересной книге — книге прошлого. Нам как раз нужны хорошие помощники. Но пройдёмте в камералку. Для начала я познакомлю вас с результатами нашей пещерной деятельности.
Камералка оказалась самой обыкновенной комнатой и называлась так только потому, что в ней проводились камеральные работы — классификация и обработка находок, составление планов и чертежей. Так, по крайней мере, объяснил Пал Палыч.
Камералка была запалена всякими предметами. В одном углу лежали лопаты, кирки, ломы, фонари, и другом стояли ящики с камнями и черепками, и третьем находился стенд с запылёнными папками и тетрадями, а в четвёртом прислонилась к стене огромная мраморная плита с выпуклым орнаментом. Эту плиту нашли недалеко от Адлера, в месте, где в VI веке до нашей эры стоял древнегреческий храм. Там же были найдены маленькие серебряные бусы-колокольчики. Древние модницы носили их, и они мелодично звенели при каждом шаге.
Потом Пал Палыч показал ребятам каменные диски с отверстиями посредине. Ребята решили, что это огромные пуговицы. Но нет. Это были пряслицы, которые надевались на веретена, чтобы веретена лучше вращались. Значит, обитатели Воронцовской пещеры, где были найдены эти пряслицы, знали ткачество.
Тут были и каменные мотыги для обработки земли, и скребки для очистки звериных шкур от мездры, и кремнёвые ножи и топоры. Они пролежали в земле много-много тысяч лет и покрылись слоем патины — этаким налётом времени, который не ототрёшь никакой щёткой, не подделаешь никакой краской, никаким реактивом. Учёные знают: если на кремнёвом орудии есть молочно-белый налёт патины — значит, оно не подделано.
Почти все находки были археологические. Но это не значит, что стационар занимается только археологией. Нет, в задачу стационара входит, главным образом, изучение карста.
Кто не знает горы Ахун со смотровой башней на самой вершине?
Стоит Ахун недалеко от Мацесты, и каждый день сотни курортников поднимаются на вершину его, чтобы полюбоваться на море и горы. Миллионы кубометров дождевой и снеговой воды принимает на себя Ахун, но ни одна река не берёт начала на его склонах. Многочисленные трещины улавливают воду и уводят. Но куда? Весьма возможно, что внутри Ахуна есть огромная карстовая полость, промытая водой, со своим озером и подземными реками.
Прежде чем приступить к строительству гидростанций, элеваторов или каналов, наши геологи досконально изучают местный карст. Но ведь, помимо местного карста, надо ещё знать общие законы, а главное — скорость образования и развития пещер, провалов, трещин. Многое уже известно науке, но многое ещё не познано, многое ещё предстоит изучить. И это изучение не так просто.
Нужна специальная лаборатория, в которой можно было бы наблюдать в естественных условиях карстовые процессы. Но ведь такую лабораторию не построишь, да и зачем её строить, если есть замечательная пещера — Воронцовская? Во-первых, она многоярусная и промыта в отложениях многих геологических эпох. Затем, она одна из самых крупных в Союзе пещер и тянется на много километров под землёй. К тому же, её почти не знают курортники и туристы, а ведь они известные расхитители сталактитов. Наконец, в здешних местах выпадает много осадков, а следовательно, все процессы в этой пещере проходят быстрее, чем в пещерах, расположенных в более сухих районах, потому что вода — это та сила, которая образует карстовые полости. Вот почему в качестве лаборатории выбрали именно Воронцовскую пещеру.
— Пал Палыч, а в Воронцовской пещере заблудиться можно? — спросил Миша.
Возможность поймать живого шпиона интересовала его уже меньше, чем перспектива заблудиться в хорошей пещере.
— Именно потому, что в Воронцовке можно заблудиться, мы с вами попадём в неё не скоро, лишь когда все опасные места будут огорожены. Но в Казачебродские пещеры мы отправимся дней через пять. Они не такие большие и к тому же основательно закопчены факелами туристов и исписаны курортниками. Но и там есть места, где ещё не ступала нога цивилизованного человека… Впрочем, не согласится ли ваше уважаемое пещерное общество помочь мне в другом?
— В чём? — без всякого энтузиазма спросил Миша, думая о том, что сейчас их попросят подмести в камералке пол или стереть пыль с папок.
— Будете охотиться со мной за джихами?
