на глаза пот. Он выцепил взглядом трясущегося Комира, ухватил его за шиворот и рывком прижал к стенке, хорошо приложив об нее затылком. Было видно, что у Комира нет ни малейшего шанса вырваться. Трудно было поверить, что тихий, дружелюбный, тонкий, как трость Освальд может проявить такие напор и силу. Освальд поднес к лицу Комира одну из отрубленных лапок, и того затрясло еще сильнее.
– Говори, идиот, откуда у тебя взялось это заклинание! – рявкнул Освальд. Комир был на грани обморока, заикался, дрожал и не мог выдавить из себя ни единого слова.
– Хозяин…хозяин дал мне, – лепетал, спотыкаясь на каждом слоге, загнанный в угол отличник.
– Какой хозяин? – ревел, нависая над ним Освальд, но вытрясти что-либо из Комира было уже нельзя, его ноги подкашивались, а язык отказывался подчиняться и собирать звуки в слова.
– Безмозглый болван! – Освальд с отвращением отшвырнул его прочь от себя, как грязную тряпку. – Убирайся с моих глаз, я позже с тобой разберусь.
Тут к моей комнате подоспели помятые и кое как одетые учителя, Освальд коротко отдал им команду следить за Комиром, и они немедленно его послушались, отправив несколько человек за старшекурсником. Однако, когда маги заметили корчащиеся на полу обрубки лапок, они немедленно позабыли обо всем на свете. Хоть их ждали серьезные неприятности из-за случившегося, они радовались, как дети. Шутка ли, многим из них за всю жизнь не довелось увидеть артефакты настоящей черной магии. Учителя не могли больше ни о чем думать, все их внимание перешло к черным обрубкам, дрыгавшимся на полу. Маги бережно, как детей, принялись собирать их и переносить в учебный корпус, где намеревались залить прозрачной смолой, и увековечить редчайший образец черной магии для потомков.
Освальд был даже рад этому, ему не нужны были сейчас расспросы. Он быстро залечил мне ногу, схватил за руку и потащил к себе. Едва заперев дверь, Освальд указал на меня пальцем, сказал незнакомое слово, и комната стремительно стала расширяться. В отражении растущего на стене зеркала я увидела, как осело на пол мое платье, а в его складках вместо человека оказался маленький белый зверек с огромными ушами.
– Что ты со мной сделал, предатель? – заорала я, звук получился тоненьким и незнакомым. Я попробовала карабкаться по одежным холмам, пища проклятья и призывая Хранительницу отомстить за меня противному Освальду. Огромные руки поймали и подняли меня вверх. Лицо Освальда было таким огромным, что он смог бы меня съесть за один укус. Я вывернулась и цапнула его за палец, горячая кровь брызнула мне в рот, но Освальд ждал этого и даже не дрогнул. Я опустила глаза вниз, на белой шерстке четырехпалых лапок алели пятнышки крови. Челюсти невольно разжались сами, я заскулила и лизнула раненый палец мага.
– Я твой друг, Лисичка, – погладил он меня пальцем по костлявому хребту. – Рональд попросил приглядывать за тобой, но я не удержался и влез в твою жизнь, оправдавшись тем, что тебя надо немного подучить на случай, если тебе придется отбиваться самой. Первый курс магии в Освии, как видишь, ничему путному не учит, сплошная теория, никакой практики. Прости, что не рассказал. Переночуешь у меня на подушке, так будет надежнее, только Василике ни слова! – почему-то вспомнил он. Так и знала, что Василика тоже в это втянута. Я сразу заподозрила в ней зло.
– Я что, мышь? – спросила я, почти придя в себя после происшедшего. Чудовищно большой рот Освальда расплылся в улыбке. К моему удивлению, он меня понял.
– Не совсем мышь. Кое-кто поинтересней. Не бойся, это мое личное заклинание. Несмотря на кажущуюся сложность превращения, побочка минимальная. У тебя всего лишь будут всю жизнь расти волосы на спине.
– Что?!!! – задохнулась от возмущения я.
Он рассмеялся.
– Успокойся, я пошутил. Не волосы, а бородавки.
Освальд действительно уступил целую подушку. Она была для меня как самый большой матрас в мире.
– Никогда тебе этого не прощу! – пропищала я, обиженно сворачиваясь калачиком и накрывая нос пушистым хвостом.
– Подучись немного, может, еще и отомстить получится, – подбодрил он и, так же улыбаясь, поставил сложнейший купол над своей комнатой. Потом, мгновение подумав, выплел отдельный маленький купол еще и над моей подушкой. Прямо в одежде он растянулся на кровати, скрестив руки на груди и глядя в потолок. Пряди волос падали на мою подушку и щекотали лапки. От них пахло терпкими травами и металлом. Освальд перестал обращать на меня внимание, и погрузился в тяжелые мысли.
Я решила все-таки обидеться, отвернулась от него и громко засопела. Обижаться не получалось, Освальд вызывал восхищение. Умение превращать людей в животных было исключительным, редким и требовало высокого мастерства и знаний. Только самые сильные маги прибегали к таким превращениям. Я надеялась, что Освальд вернет мне настоящий облик не менее ловко, и для этого не придется есть какую-нибудь дрянь вроде слизняков или вареного лука. И желательно, чтобы без бородавок.
***
Шепот из каждого уголка академии сливался в общий гул, отражаясь от высоких стен светлых коридоров. Происшествие с колодцем и лапками видела половина учеников академии. Те, кому не повезло понаблюдать за этим своими глазами, не отставали от остальных и распускали совсем уж дикие слухи обо мне, Освальде и Комире. Последний, к слову, не стал дожидаться, когда суматоха уляжется и о нем вспомнят. Комир обошел жалкую охрану, приставленную впопыхах, и бесследно исчез.
Освальд сидел у меня за спиной, вытянув ноги и читая книжку, беззастенчиво отобранную у меня. Утром он принес меня в мою комнату, оставил там, закрыл дверь, снял сначала свой щит, а потом и вчерашнее заклинание. Я снова стала девушкой, бородавок, к счастью, на спине не было. Он терпеливо ждал, пока я приведу себя в порядок и оденусь, молча вел под локоть в директорский кабинет, и сам отвечал на многочисленные вопросы, которые сыпали учителя и директор. Я молча смотрела в окно, на вьющуюся у леса дорогу и на ясное голубое небо, непривычно пустое, не испачканное ни единым пятном пролетающей птицы.
Потраченные за год усилия были перечеркнуты мрачными событиями последних дней. Об учебе теперь не могло быть и речи. Директор в спешке убежал готовить академию к приезду герцога. Он то обещал освободить студентов от всех экзаменов за их старания в уборке, то угрожал вышвырнуть из академии навсегда, если они не успеют закончить. Студенты не верили ни в первое, ни во второе, дрались за спинами у магов и кидались тряпками. Зато учителя очень старались, и академия все-таки приняла приличный вид, разом скинув с себя несколько десятилетий пыли.
Мы с Освальдом остались в пустом директорском кабинете. Ожидание было тяжелым и безрадостным. От скуки я следила за большими
