Между тем его бабушка была просто в восторге от Петрины.
Девушка относилась к ней почтительно, с любовью и вниманием, будучи чрезвычайно благодарна старой женщине за живое участие в ее судьбе. Граф был потрясен, узнав, что Петрина поверяла вдовствующей герцогине все свои тайны, пересказывая разговоры с поклонниками на балах, и даже показывала их любовные письма.
Герцогиню, в свою очередь, развлекало общение с юной леди.
Ей хотелось знать обо всех светских новостях. Она была в курсе всех событий и на удивление благосклонно относилась к нравам молодого поколения.
— Петрина сказала, что ты не велел ей поддерживать какие-либо отношения с лордом Роулоком, — сказала герцогиня графу, когда он под вечер заглянул в ее гостиную.
— Да, он имел дерзость спросить меня, не могу ли я представить его Петрине! — сердито ответил граф.
— Да, он, конечно, охотник за приданым, — заметила герцогиня, — но в то же время с твоей стороны было неумно запрещать Петрине видеться с ним. Тебе не хуже, чем мне, известно, что запретный плод — самый сладкий.
— Вы хотите сказать, что она поступит мне наперекор?
— Я бы не удивилась. В конце концов, Дервин, ты должен понимать, что Петрина не заурядная безмозглая девица. У нее есть ум и воображение. И она чрезвычайно привлекательна, как мне кажется.
— Но она невероятно упряма! — резко заметил граф.
— Только в тех случаях, когда ты неправильно с ней себя ведешь. Предоставь все мне. Я сама предупрежу Петрину, чтобы она была с графом Роулоком поосторожнее.
— Одной осторожности мало, — так же сердито продолжал граф. — Этот проклятый хлыщ опасен! Если он не сможет завладеть богатой наследницей одним способом, то найдет другой и в конце концов добьется своего. Я совершенно уверен, что Петрина, такая молодая и неопытная, не догадывается, каков он на самом деле.
— Да, он умен и необыкновенно красив, — ответила старая герцогиня. — И это очень нравится молодым. Берегись, Дервин, ты сам можешь бросить ее в его объятия.
— Я скорее убью его, чем позволю жениться на Петрине! — воскликнул гневно граф.
Он был очень раздражен и, не сказав больше ни единого слова, покинул гостиную бабушки.
Вдовствующая герцогиня была сильно удивлена поведением внука, но постепенно удивление уступило место раздумью, и, наконец, на ее тонких губах заиграла странная улыбка.
* * *
На следующее утро Петрина приехала с визитом к Клэр в дом ее отца на Ганновер-сквер.
Маркиз Моркомб не был богатым человеком, хотя владел обширным поместьем в Бакингемшире. После роскошных графских апартаментов дом маркиза, Моркомб-Хаус, показался Петрине старым и неухоженным, но сейчас ее занимала только Клэр. Заметив, что глаза подруги покраснели от слез, Петрина с тревогой заглянула в ее лицо.
Клэр была светловолосая, голубоглазая, хорошенькая девушка, но яркой ее внешность нельзя было назвать. Правда, ей очень шло оживление, тогда в ее глазах зажигался веселый огонек, и многие молодые люди находили Клэр привлекательной. Однако сейчас, с распухшим от слез лицом, она показалась Петрине цветком, побитым проливным дождем.
— Что случилось, дорогая?
— О, Петрина, я так рада, что ты приехала! Ты должна помочь мне… Ты должна! Я просто не знаю… что мне... делать!
— Но что случилось?
— Я даже не знаю, как тебе сказать.
— Успокойся! Ты же знаешь, что я не оставлю тебя в беде!
Клэр всхлипнула:
— Я думала, что сегодня или завтра смогу тебе сказать, что я… обручена.
— С Фредериком Броддингтоном?
— Как ты догадалась?
— Дорогая моя, ты только о нем и говорила с тех самых пор, как я приехала в Лондон! Ну что ж, он мне очень нравится. Ты будешь с ним счастлива, я уверена.
— Да, я бы... просто утопала в блаженстве, но теперь... Теперь я не могу выйти за него замуж, и мне... И лучше бы я умерла!
Она залилась слезами, и последние слова были сказаны совсем невнятно, однако Петрина разобрала их. Она быстро подошла к Клэр, сидевшей на стуле, стала перед ней на колени и обняла ее за талию.
— Все будет в порядке, — успокаивала Петрина, — вот увидишь, все устроится. Расскажи, что случилось и почему ты не можешь выйти за Фредерика? Он так глубоко тебя любит, он сам мне об этом говорил.
— Он и мне это говорил... И он был у папы вчера... и папа, конечно, согласился.
Было бы странно, если бы маркиз поступил иначе, ведь Фредерик Броддингтон был сыном одного из богатейших людей Англии.
Лорд Броддингтон владел большой земельной собственностью не только в Лондоне, но также в Бирмингеме и Манчестере.
А кроме того, он был старинного дворянского рода. Основу его благосостояния заложил еще прадед, дальновидно скупавший земли на окраинах развивающихся городов.
В довершение всего Фредерик был наделен такими качествами, которые делали его, по мнению Петрины, идеальным мужем для Клэр: он был добр и внимателен к ней и в то же время умен и отличался независимостью мнений.
Броддингтон нравился Петрине, ей доставляло удовольствие беседовать с ним, и она не сомневалась, что, любя Клэр по-настоящему, он обязательно сделает ее счастливой.
— Но что же случилось? — опять спросила Петрина. — Ты поссорилась с Фредериком, и если да, то почему?
— Ах боже мой, я не ссорилась с ним! — ответила Клэр сквозь слезы. — Все испортил сэр Мортимер Шелдон... О, Петрина, зачем я с ним познакомилась — и почему вела себя как... д-дура?
— Сэр Мортимер Шелдон?
Петрина старалась вспомнить: кто это? Ах да, это тот красивый молодой человек, одетый франтом, которого она видела на каждом балу, но знакома с ним не была.
— Да... Мортимер Шелдон. Он еще просил, чтобы я его тебе представила, но я отказалась. Я боялась, что он может... причинить тебе... неприятности, какие причинил мне.
— Что он сделал?
Клэр яростно вытерла глаза маленьким промокшим платочком.
— Он... шантажирует... меня!
— Шантажирует? Но каким образом это ему удается?
Но тут Клэр вновь залилась слезами, и прошло несколько секунд, прежде чем она достаточно овладела собой, чтобы продолжать.
— Когда я… только приехала в Лондон... он увивался за мной, говорил комплименты, а так как он старше меня и очень красив, то я решила... что влюбилась в него.
Петрина широко раскрыла глаза.
— Но что ты сделала? Почему он тебя шантажирует?
— Я писала ему письма... очень глупые письма. Но он был так обаятелен!.. И мне теперь кажется, что он хотел... чтобы я ему писала именно такие письма.
— А что было в письмах?
— Как сильно я его люблю... и что я больше никого не стану любить... и как я считаю часы... до встречи с ним... — Клэр опять всхлипнула так горько, что у Петрины защемило сердце, и продолжала: — Он мне твердил, как много мои письма для него значат!.. Но что сам он... не может мне отвечать из боязни, что моя мама их увидит.
