— И мне тоже, — скорбно подтвердил граф. — Но так как ее мать и отец умерли, а сама она сбежала из пансиона, ей больше не к кому обратиться за помощью.
— А как она выглядит? — с подозрением в голосе спросила вдовствующая герцогиня. — Если ты думаешь, что я стану покровительствовать какой-нибудь дерзкой девчонке, некрасивой и невоспитанной, ты очень ошибаешься!
— Она хорошенькая, и ее отец — майор Морис Линдон. Когда-то мы с ним служили в одном полку.
— Счастливчик Линдон?
— А... вы о нем слышали?
— Ну разумеется, я о нем слышала. Но ты, наверное, слишком юн, чтобы помнить, как твой кузен Гервез Канингэм вызвал его на дуэль.
— И они дрались?
— Конечно, дрались! — ответила вдовствующая герцогиня. — Линдону повезло, как всегда, и он ранил беднягу Гервеза в плечо, хотя повод к дуэли подал он сам: его застали при самых компрометирующих обстоятельствах с женой Гервеза — Кэролайн.
— Должен признаться, что если я и слышал об этом, то давно забыл.
— Кэролайн была, как и многие другие женщины, безумно увлечена Морисом Линдоном и, конечно, его огромным состоянием.
— А как он сделал его?
Герцогиня выразительно всплеснула руками.
— Игрой, но не карточной. Он орудовал акциями, кораблями и собственностью в разных частях света. Кроме того, мне кажется, что однажды он выиграл миллион франков во французской лотерее.
— Ну раз вы так много о нем знаете, вам и дочь его покажется интересной. Но я вас очень, очень прошу, бабушка, не рассказывайте ей подробно о приключениях ее отца. Ей не терпится начать свою собственную жизнь, полную приключений.
— Но она слишком еще молода для этого!
— Вы будете удивлены, бабушка! — ответил граф загадочно и исчез из комнаты.
Он направился в покои Петрины, желая немедленно представить ее бабушке.
Пока граф разговаривал с бабушкой, Петрина сняла капор и короткий жакет, который был надет поверх простого платья пансионерки. Она бы выглядела наивной и неопытной, если бы не золотистая рыжина в волосах, озорной блеск чуть раскосых глаз и насмешливо приподнятые уголки губ. Глядя на нее, можно было смело утверждать, что эта девушка в высшей степени непредсказуема в своих поступках.
— Моя бабушка согласилась взять вас под свою опеку, но только на сегодняшний вечер, — сурово предупредил граф, поднимаясь вместе с Петриной по лестнице. — И если вы ей понравитесь, вам не найти лучшей покровительницы для первого выхода в свет.
— Иными словами, вы хотите дать мне понять, чтобы я следила за своим языком, — ответила Петрина.
— И за поведением! — прибавил граф.
Она взглянула на него смеющимися глазами:
— У меня такое ощущение, будто вы волнуетесь за меня.
— Я, разумеется, не желаю, чтобы вы покрыли позором свою голову или мою, потому что мне на долю выпало несчастье быть вашим опекуном.
— Смею сказать, вам очень понравится эта обязанность, когда вы привыкнете ко мне, — ответила Петрина. — А кроме того, как я заметила, вы просто упиваетесь собственным величием и думаете только о собственной значимости. Наступило время пробудить вас!
— Но у меня нет желания просыпаться, если мне придется тратить свое время на вызволение вас из разных неприятных ситуаций! — все так же сурово отчеканил граф. — И позвольте сообщить вам, Петрина, что я имею достаточно власти, чтобы снова отослать вас в Харрогит в случае вашего плохого поведения. И отошлю, понравится вам это или нет!
Петрина состроила гримаску.
— Железный опекун держит речь! — усмехнулась она — Но не волнуйтесь, я сделаю все возможное, чтобы не путаться у вас под ногами.
— Хотелось бы верить в это... — С этими словами граф открыл дверь в комнаты бабушки и услышал, как за его спиной хихикнула Петрина.
Петрина встала рано. Она не любила спать до полудня, как это было принято в обществе.
Она подошла к окну спальни и увидела, что граф скачет верхом по короткой подъездной дорожке.
Она уже знала что он всегда поднимается рано и отправляется на верховую прогулку в парк, пока там немного народу, и ей снова захотелось — как уже хотелось десяток раз, — чтобы он пригласил ее с собой.
«Интересно, — думала она, — встречается ли он во время прогулок с какой-нибудь умопомрачительно красивой дамой или предпочитает одиночество в столь ранний час?»
Да, с тех пор, как Петрина приехала в Лондон, она многое узнала о графе.
Начать с того, что ее подруга Клэр, которой она дала знать о себе на следующий же день после приезда, была потрясена, услышав, где она остановилась и кто ее опекун.
— Но почему ты мне раньше ничего не рассказывала о графе?
— Я предпочитала не говорить, что мой опекун совсем не обращает на меня внимания, — ответила Петрина. — И я его ненавидела, считая, что он стар, замшел и противен.
— Но оказывается, он совсем не такой, — заметила Клэр. — Ах, Петрина, как же я тебе завидую! Я всегда мечтала познакомиться с графом, но ведь хорошо известно, что он никогда не разговаривает с незамужними женщинами.
— Со мной ему приходится разговаривать.
Однако Петрина не могла признаться подруге, что после ее приезда в Стэвертон-Хаус у нее не было ни одного разговора с графом наедине и что она могла видеть его только во время званых обедов, когда он восседал за другим концом стола.
Первое время она только тем и занималась, что ездила по магазинам и делала покупки.
Оказалось, что вдовствующая герцогиня не только с удовольствием посещала с Петриной самых дорогих портних на Бонд-стрит, но также очень правильно рассуждала, как должна быть одета ее подопечная, чтобы завладеть вниманием высшего света.
Сначала Петрина опасалась, что ее гардероб будет сплошь состоять из платьев «для юной девушки» и она превратится в самую тривиальную дебютантку сезона и затеряется в толпе молодых леди, как две капли воды похожих одна на другую. Этого Петрина не могла бы пережить.
Однако, к ее восторгу, девушка вскоре убедилась, что старая герцогиня, которая в свое время добилась всеобщего признания не с помощью родословной, а исключительно благодаря своей неповторимой внешности, совершенно точно знала, как стать заметной, не нарушая правил хорошего тона.
Так что появление Петрины в бальном зале стало сенсацией, и юная леди понимала, кому обязана своим успехом.
Она и не подозревала прежде, что ее волосы, собранные в высокую прическу, могут пламенеть, словно факел, на ее красиво посаженной головке или что щепотка белил может сделать ее кожу ослепительно-белой, а глаза — такими огромными!
Более того, под скучными и бесформенными платьями, что выбирала для нее кузина Аделаида, скрывалась точеная, изящная фигурка, и это сразу выявилось, когда она попала в искусные руки французской портнихи.
