— А мне сдается, что здесь не обошлось без этого испанского шкипера, — заявил сэр Генри. — Но полностью согласен с мистером Петериком: мисс Ламприер дала нам слишком мало сведений.
Джойс повернулась к доктору Пендеру. Тот смущенно улыбнулся.
— Рассказ очень интересный, но вынужден присоединиться к сэру Генри и мистеру Петерику: данных, чтобы делать какие-либо выводы, явно недостаточно.
Джойс с надеждой посмотрела на мисс Марпл, и та ласково ей улыбнулась.
— Джойс, душечка, я думаю, вы все же не совсем правы, — сказала она. — Хотя, конечно, это только мое мнение. Я имею в виду, что мы, женщины, обращаем на одежду куда больше внимания, чем мужчины. Поэтому, думаю, не совсем честно было предлагать им такую задачку. Им же и в голову не придет, что весь фокус в быстром переодевании! Эта женщина мне просто омерзительна. Хотя мужчина даже еще больше.
Джойс изумленно уставилась на мисс Марпл.
— Тетушка! Простите, мисс Марпл, — поправилась она. — Мне кажется, я даже уверена, что вы все знаете.
— Но ведь мне было гораздо проще, милочка, — ответила та. — Я здесь у себя, в спокойной домашней обстановке. А каково вам было разбираться во всем этом на месте! Вдобавок, вы, художники, такие впечатлительные! А сидя дома в уютном кресле, да еще с вязаньем на руках, обращаешь внимание только на факты. Кровь на тротуар могла накапать только с висевшего на балконе купального костюма. А поскольку он был алый, эта преступная парочка и не заметила, что он был весь в крови. Бедняжка, она ведь была так молода!
— Простите, мисс Марпл, — прервал ее сэр Генри. — Вы не хотите немного нам пояснить? Миссис Ламприер, по всей видимости, предмет разговора совершенно понятен, но, должен признаться, мы, мужчины, находимся в полном недоумении.
— Тогда я расскажу вам конец этой истории, — сказала Джойс. — Это было уже годом позже. Я отдыхала в небольшом курортном городке на восточном побережье и писала этюды. И вдруг увидела знакомую сцену. Неподалеку от меня какие-то мужчина и женщина повстречали женщину в ярко-красном, вернее даже пунцовом, платье. Все то же самое: «Кэрол, не верю своим глазам! Вот это встреча! Сколько лет! Ты не знакома с моей женой? Джоан, это моя старинная приятельница мисс Хардинг».
Мужчину я узнала сразу же. Это был тот самый Деннис, которого я видела в Рэтхоуле. Жена, конечно, была уже другая, но точно такого же типа, как и погибшая Марджори: молодая, скромно одетая, ничем не примечательная. Мне показалось, что я схожу с ума. И когда они заговорили о купании, знаете, что я сделала? Я отправилась прямехонько в полицейский участок. Решила: пусть хоть в сумасшедший дом упрячут, мне уже все равно. К счастью, все обошлось. Там уже был человек из Скотленд-Ярда, который как раз занимался этим делом. Ох, противно даже рассказывать! В общем, оказалось, Деннис Дейкр давно уже был на подозрении у полиции. Кстати, Деннис Дейкр было одним из его имен — он менял их в зависимости от обстоятельств. Знакомился с тихими, скромными девушками, у которых почти не было родственников и друзей, женился на них, страховал их жизнь на большие суммы, а потом… Это ужасно. Эта якобы случайно встречавшаяся ему приятельница — Кэрол — была его настоящей женой. Они всегда действовали по одному и тому же сценарию. Благодаря этому полиция и вышла на их след, — страховые компании заподозрили неладное. Обычно он приезжал со своей новой женой в какое-нибудь тихое местечко, потом появлялась Кэрол, и они вместе отправлялись купаться. Несчастную жертву убивали, Кэрол надевала ее платье, и они вдвоем возвращалась в лодке обратно. Затем они всех опрашивали, не вернулась ли Кэрол. Как только они выезжали из деревни, Кэрол быстро переодевалась в свое безвкусное, огненно-красное цветастое платье, ярко красила глаза и губы и возвращалась пешком в гостиницу, после чего также уезжала. Приехав на условленное место, она отправлялась на пляж и, определив направление течения, оставляла одежду убитой в подходящем месте, после чего одевалась в свое цветастое ситцевое платье и спокойно дожидалась, пока все успокоится и ее муж присоединится к ней.
Я думаю, когда они убили Марджори, кровь попала на купальный костюм Кэрол, а так как он был мокрый и красный, они этого не заметили. Ну, и когда его развесили на балконе, с него и накапало на мостовую.
Девушку передернуло.
— Эти капли до сих пор стоят у меня перед глазами.
— Ну вот, — сказал сэр Генри. — Теперь я припоминаю. Настоящее имя преступника было Девис. Я просто забыл, что одной из его вымышленных фамилий была Дейкр. Ловкая была парочка. Мне всегда казалось невероятным, что никто не замечает подмены. Но думаю, мисс Марпл права: люди скорее запоминают во что человек был одет, нежели лицо. Вот преступники и пользовались этим, а мы, даже подозревая Девиса, никак не могли его уличить.
— Тетушка Джейн, ну как вам это удается? — взмолился Рэймонд, глядя на мисс Марпл широко открытыми глазами.
— Просто я все больше и больше убеждаюсь, что все на свете, в сущности, когда-то уже случалось. Знала я некую миссис Грин… Так вот она похоронила пятерых детей, и все они были застрахованы. Вот и напрашиваются всякие сравнения…
Она сокрушенно покачала головой.
— Даже у нас, в деревне, столько зла… Надеюсь, дорогие мои, вам никогда не придется узнать, сколько его во всем мире.
Мотив и возможность
Мистер Петерик начал с того, что откашлялся — гораздо многозначительнее, чем обычно.
— Боюсь, после всех этих удивительных историй моя покажется вам слишком уж незамысловатой, — извиняющимся тоном начал он. — Сразу скажу: никаких кровавых сцен в ней нет, и тем не менее, на мой взгляд, это очень интересный и захватывающий случай. К счастью, его разгадка мне известна.
— Уж не юридическая ли казуистика? — испуганно осведомилась Джойс Ламприер. — Не какое-нибудь «дело Барнэби против Скиннера», слушавшееся году эдак в одна тысяча восемьсот восемьдесят первом?
Мистер Петерик строго глянул на нее поверх пенсне, но, не выдержав, рассмеялся.
— Нет-нет, моя милая. Вам совершенно нечего опасаться. История, которую я собираюсь рассказать, настолько проста и незатейлива, что в ней может разобраться любой.
— И никаких юридических терминов, обещаете? — потребовала мисс Марпл, угрожающе взмахивая спицей.
— Избави Боже, — заверил ее мистер Петерик.
— Ну ладно, хоть и с трудом верится. Так мы слушаем.
— История касается моего бывшего клиента. Я буду называть его мистер Клоуд — Саймон Клоуд. Человек он был очень и очень состоятельный. Жил, к слову сказать, здесь неподалеку. Большой дом… Его единственный сын погиб на войне, оставив после себя совсем маленькую дочку. Ее мать умерла при родах. Естественно, девчушка жила у деда, который просто души в ней не чаял. Малышка Крис могла веревки из него вить. Никогда я не встречал такого полного самоотречения. И словами не передать, что с ним было, когда девочка — ей шел двенадцатый годик — подхватила где-то воспаление легких и умерла.
Можно сказать, Саймон Клоуд продолжал жить только по привычке. Вскоре скончался один из его братьев, оставив своих детей в на редкость стесненных обстоятельствах. Саймон Клоуд великодушно забрал их к себе. Вот так в его доме и появились Грейс, Мэри и Джордж. Старик был добр и щедр к ним, но, похоже не испытывал и малой толики той любви и привязанности, которые пришлись на долю его внучки. Для Джорджа нашлась работа в ближайшем банке. Грейс вскоре вышла замуж за некоего Филиппа Гаррода, молодого, но уже подающего большие надежды химика. Мэри, тихая замкнутая девушка, осталась жить в доме и заботилась о своем дяде. Думаю, она любила его, хотя в силу природной сдержанности предпочитала никак не проявлять своих чувств. Насколько я знаю, они жили тихо и мирно. Да, чуть не забыл… После смерти маленькой Кристобель Саймон Клоуд пришел ко мне и поручил составить новое завещание. По этому завещанию все его состояние — весьма, кстати сказать, солидное — поровну делилось между племянником и племянницами: каждый получал по трети.
