него есть побочные эффекты, не заметить которых Дугал не сможет.
Она снова махнула рукой, и вместо маленьких картинок на экране появилась одна, большая. Это даже не телевизор. Это какой-то многофункциональный телевизорокомпьютер! Разве что мышкой щелкать не приходится.
— Вот пожалуйста, сэр Брэдлингтон, тот самый, что владеет навыками устной речи. Преподаватель естествознания и природной магии. Ну а мантия его — у Дугала. Они прекрасно ладили.
Худощавый джентльмен в кепи, с щеточкой усов и квадратным подбородком, щеголял костюмом в полоску и бамбуковой тросточкой. Он стоял, судя по всему, у входа в школу, а позади него топталась стайка малышни лет пяти-шести; один из мальчишек действительно нарядился в черную мантию, вызвавшую в памяти выпускников Оксфорда. Ну как нарядился, утонул в ней — будет точнее! Мантия ниспадала красивыми складками, расстилалась по широким ступеням королевским шлейфом, а сверху торчала вихрастая нестриженая макушка и задорно сверкали ясные глаза.
— А это позже. Средняя школа. Дугал с Розой Алеус. Рядом — его друг, Честер Фулли. Сейчас — один из ведущих целителей Британии.
Роза Алеус была вовсе не девочкой, как я на мгновение подумала, а… наверное, чем-то вроде того самого королевского турнепса. В смысле, жертва, то есть продукт, очередного эксперимента. Неопознаваемое (мной, по крайней мере) растение, похожее… да ни на что не похожее! Чуточку от шиповника, немного от капусты, что-то почти неуловимое — от орхидеи…
— Эта Роза была их проектом. Видите — двенадцать корневищ. А обычно — семь, в редчайших случаях — любое нечетное число до одиннадцати. Никто не верил, что у них получится.
— Господи, что это⁈ Оно… шевелится⁈ Или мне показалось? — никаких корневищ я вообще не видела, разве что ими были те самые шевелящиеся щупальца, одно из которых нежно поглаживал круглощекий веснушчатый Честер Фулли. Дугал никакой нежности к Розе не выказывал, зато та ласково обвивала его запястье сразу тремя щупальцами. И даже, кажется, норовила прижаться к щеке сочным кудрявым листом.
— Да это прямо… любовный треугольник какой-то! — воскликнула я.
Сабелла рассмеялась.
— Вы почти правы. Роза жила у нас еще десять лет, представляете? Это удивительное растение, сложное в уходе, очень редкое и, можно сказать, разумное. Правда, Дугал никогда особенно не увлекался именно ботаникой. Ему всегда больше нравилась химия. А вот Честер Розу обожал, сонеты ей читал, когда заходил в гости. Шекспира. «Что значит имя? Роза пахнет розой»… Розы Алеус неравнодушны к стихам и музыке.
Наверное, вид у меня стал совсем обалдевший. Разумные растения, неравнодушные к сонетам! Да еще и Шекспира! Неужто Вильям наш Шекспир по мирам путешествовал? Или этот мир — почти что отражение нашего?
А может, наоборот, отражение — наш?
— Вы устали, — мягко сказала Сабелла. — Может быть, остальное посмотрим завтра?
— Давайте завтра, — с облегчением согласилась я. — То есть, спасибо, Сабелла, я с радостью. У меня просто, кажется, переизбыток информации — голова пухнет.
— Открывайте портал в гостиную, когда захотите. Мисс Блер ведь показала вам, как?
— Показала, но… У вас есть какие-нибудь способы связи? Надо ведь предупредить?
— О визите? Нет, конечно, зачем? Я услышу, когда вы придете.
— Наверное, ко всему этому надо просто привыкнуть. Хорошо, зайду после работы. Спасибо за приглашение. И… за понимание, — добавила тихо.
— Я попробую связаться со знакомым ритуалистом, но, боюсь, мы ничего не сможем исправить. Древние ритуалы, к сожалению, не поддаются нейтрализации. Как она могла такое сотворить, в голове не укладывается. — Сабелла тяжело вздохнула. — Не отчаивайтесь, Салли. Дугал вовсе не плохой человек. Может быть, излишне резкий и замкнутый, но не плохой. Только, пожалуйста, не надевайте ничего вызывающего или слишком яркого. Он не выносит такое на работе.
— Оч-чень его понимаю! — с чувством ответила я. — Эти кошмарные малиновые брюки! Зачем бы еще мне мчаться на ночь глядя заказывать нормальную одежду?
Я так устала, что боялась не попасть домой — то есть в коттедж Шарлотты, надо же, уже называю его домом. Но оказалось, что перегруженная до полной неспособности думать голова ничуть не помеха перемещениям: тело на автомате сделало нужный жест, и я шагнула из гостиной Сабеллы в Шарлоттину естественно и легко, будто всю жизнь ходила по гостям таким способом.
Сил едва хватило на то, чтобы подняться в спальню, стащить одежду и заползти под одеяло. Ощутила под щекой прохладную мягкую подушку — и провалилась в сон, как в пропасть.
Глава 2
День второй: среда
— День второй, — пробормотала я, уже привычным взмахом руки открывая портал. После пиццы с кофе на завтрак, в строгой белой блузке и черных брюках чувствовала себя… нет, совсем не так уверенно, как хотелось бы. Но, по крайней мере, приемлемо. Не сплю на ходу, никаких малиновых штанов — уже счастье. А если учесть, что Гризелла Амтаун — так, кажется, звали мастера? — наложила на одежду чары саморазглаживания… Или как еще назвать, когда достаешь блузку из свертка, а она прямо в твоих руках разворачивается и становится идеально выглаженной, только надеть? Даже интересно стало: это часть услуг дорогого статусного салона или в порядке вещей в этом мире? И спросить не у кого, Шарлотта так и не вернулась.
В Академию я явилась раньше вчерашнего, на больших часах над столом профессора было без десяти. Но он уже сидел с газетой, в точности как и вчера — ночует здесь, что ли⁈
— Доброе утро, профессор, — обозначила я свое присутствие.
— Недуг прогрессирует и грозит перерасти в хроническую стадию, — он взглянул на часы и снова уткнулся в газету, а я вдруг вспомнила, как мальчишка-Дугал сурово отворачивался от гладившего его листа Розы… как там ее? Аурус? Алеус? И едва сдержала неуместную улыбку. — Во время третьей пары у меня встреча в Лондоне. Если не договоритесь о замене, сообщите сразу. Найдется, чем их занять.
— Хорошо. Решу этот вопрос прямо сейчас.
К счастью, вчера уже приходилось разбираться с расписанием, и я знала, куда бежать и к кому обращаться. Иначе неизвестно, как бы выкручивалась. Заместитель директора по учебной части, строгая седовласая дама, к частым визитам Шарлотты была привычна и расписание меняла без вопросов. В этот раз даже порадовалась:
— Как удачно, профессор Леви только что просила выкроить лишние часы для химерологов.
Так я и доложила, вернувшись. И села разбирать почту.
Сегодня корреспонденции у профессора
