Норвуд не торопила. Сидела напротив, смотрела из-под ресниц, словно искала десять отличий между мной и настоящей Шарлоттой.
Смысла ходить вокруг да около не было, а начинать стоило с главного.
— Шарлотта умерла. Меня вселило в ее тело, а она теперь — призрак. Летает рядом и повторяет, как сожалеет. А что толку сожалеть? Напутала что-то в ритуале. — Я помолчала, раздумывая, можно ли выдать так же в лоб то, что в проблемах по уши не я одна. Все-таки в качестве советчика мисс Норвуд нравилась мне гораздо больше призрака-Шарлотты. — В приворотном ритуале. На нее и профессора Норвуда.
— На Дугала⁈ Но, Бран Благословенный! Зачем? Их ведь… ничего не связывало.
— Вы же сами сказали — там, в салоне. «Он светило мирового уровня, и мы вместе зажигаем звезды». Стать женой светила гораздо престижнее, чем быть простой ассистенткой. Которую замечают, лишь когда забывает закрыть за собой двери или является в лабораторию с распущенными волосами. Нет, она не была влюблена в профессора. Но очень хотела его внимания.
— Верно. Слишком много честолюбия и пустой бравады, — мисс Норвуд поднялась, обхватила себя за плечи, будто мерзла или старалась держать себя в руках не только фигурально. — Она же знала, что такая темная магия требует жертву. Всегда! Мы все это знаем!
— Темная магия⁈ — наверное, сказать, что я изумилась, было бы сильно приуменьшить. — Приворот?
— Не простой приворот. Ритуальный. Для обычной девичьей глупости достаточно зелья, он и снимается легко, но если мисс Блер проводила ритуал… О да, очень темная и древняя магия.
— Никогда бы не подумала… Простите, — спохватилась я, — наверняка глупый вопрос был, да? Но там, откуда меня притянуло, вообще нет магии. Только шарлатанство и суеверия. Я совсем в таком не разбираюсь.
Мисс Норвуд обернулась ко мне, взглянула как-то очень мягко, с сочувствием.
— Откуда же вас притянуло? И как так вышло? Древние, забытые силы ходят только путями духов. До смертных им нет дела, пока те не позовут.
— Я точно не звала! Но… — встало перед глазами, как живое, надменное лицо «потомственной темной ведьмы»: тяжелые веки, вздернутый подбородок, губы, неразборчивый шепот… — Я журналист. Делала репортаж… как раз о магии. О том, что выдают за магию наши мошенники. По-видимому, раз магия существует в принципе, и среди тех мошенников могла встретиться настоящая ведьма? Утверждала, что потомственная и, кстати, темная… Я ей предложила доказать хоть чем-то, кроме пустых слов, она в ответ пообещала вывести меня в астрал. И… все. Очнулась уже здесь. С орущим истеричным призраком перед носом.
— Бедная девочка. Наверное, даже не поняла, что произошло. Не осознала, что это конец. Призрак сейчас здесь, с вами?
— Нет. Не знаю, когда она появится.
— Но если ваша связь не разорвана… Когда это случилось?
— Сегодня ночью. Шарлотта сказала — в полночь или чуть позже. Днем я заменяла ее на кафедре. Потому что…
Я замерла, сцепив руки в замок. Вдруг поняла, что весь вечер была на грани истерики, и вот сейчас подошла к ней почти вплотную.
— Ничего не закончилось, да? — сдавленно, словно через силу, спросила мисс Норвуд. — Темные ритуалы необратимы, а раз тело мисс Блер вобрало чужую душу, значит… Приворотное проклятье. Сколько у вас времени?
— Это еще и известное… известная информация⁈ — Боже, Шарлотта оказалась даже большей идиоткой, чем я думала! Но, кажется, мне не придется объяснять детали. — Она сказала, неделя. Первый день уже прошел. И я… я совсем не знаю, что делать!
— Не столько известное, сколько пугающее. Из страшных сказок, — мисс Норвуд прошлась по комнате, потом снова опустилась в кресло. — Мисс Блер забыла о главном условии — древним силам всегда нужна жертва. Она расплатилась собой, но ритуал был уже нарушен. Не следует злить тех, о ком ничего не знаешь. Насколько я понимаю, теперь она привязана к вам и будет привязана, пока действие проклятья не закончится. Скажите, мисс… Не Блер же в самом деле! Как вас зовут?
— Салли… То есть, вообще-то Фрейя Салливан. Салли — для близких, мне не очень нравится зваться именем богини. Я бы хотела, чтобы вы называли меня так.
— Жаль, чудесное имя, с красивой историей. Можете звать меня Сабеллой, так проще. Скажите, — она сбилась, вздохнула, неосознанным, кажется, привычным жестом, поднесла руку к глазам. — Я ведь не ошибусь, предположив, что проклятье двустороннее? И что вы связаны им не только с мисс Блер, но и с моим сыном?
Все-таки мать…
— Да, — почти прошептала я. — Но он не знает. Ни о чем.
— Он должен узнать, — прозвучало с удивительным для таких новостей хладнокровием. — Не о ритуале, — добавила торопливо. — А о том, что мисс Блер уже не совсем мисс Блер. Иначе у вас нет шансов. Ни одного. Но если будете вести себя как сегодня в салоне Гризеллы Амтаун, думаю, неведение само по себе долго не продлится. Дугал наблюдателен.
— Проблемы две, — я все-таки выпила давно остывший чай. Залпом, не чувствуя вкуса. — Он и я. Профессор… Дугал, — чтобы произнести имя, понадобилось внутреннее усилие, — мне кажется, совсем не из тех, кто способен влюбиться за неделю! Да еще в собственную ассистентку, которая до сих пор только раздражала. А я… мне просто хочется бросить все и сбежать!
— У вас в вашей реальности остался любимый человек? — мягко спросила мисс Норвуд. Нет, Сабелла.
— Он меня бросил, — я поставила чашку и откинулась на спинку кресла. — И даже ушел не к другой. Просто в одно прекрасное утро сообщил, что я невыносима и он получил работу в Сиднее. Подальше от меня. Боже, там, дома, даже остался билет в Сидней. Не собиралась за ним гоняться, но очень хотелось посмотреть, просто посмотреть… город, на который меня променяли. Стало какой-то навязчивой идеей. А теперь я здесь, и все планы насмарку… да и какие теперь планы?
— Иногда должно случиться чудо или трагедия, чтобы мы взглянули на вещи иначе, — Сабелла вроде бы говорила обо мне, но как будто и о себе тоже. — Вы все еще любите его?
— Не знаю. Я бы сказала «нет», но… Больно вспоминать. Бесит. Обидно. Наши психологи утверждают, что подобные чувства не может вызвать тот, к кому ты равнодушен.
— Уязвленное самолюбие,
