Читаем без скачивания Первое Дерево - Стивен Дональдсон

Но прежде чем она успела сделать хоть что-то, Ковенанта выгнуло, как в припадке эпилепсии, мышцы закаменели, и из сдавленного горла вырвался полухрип-полуругательство. Он заколотил каблуками по палубе с такой силой, что опрокинул склонившуюся над ним Линден и только благодаря Бринну не разбил себе голову о гранит.

Ни один яд не мог подействовать так быстро!

Его лицо налилось кровью, и он стал задыхаться. Спазмы могли привести к внутреннему кровоизлиянию.

И тут его правое предплечье стало на глазах темнеть, словно по нему с неимоверной скоростью распространялась гангрена.

Именно там начал свое действие поразивший его яд. Кусали ли его пчелы, пауки ли, яд концентрировался там, где клыки Марида впервые впились в его плоть. И каждый новый укус умножал опасность во много раз.

— Дьявольщина! — в отчаянии зарычал он. — Все прочь от меня!

Линден ощутила, как внутри него нарастает напряжение, как его страшная сила восстает против отравы, но все же не подчинилась. Великаны, почувствовав, что происходит что-то сверхъестественное, слегка попятились. И лишь Бринн и Хигром продолжали прижимать плечи и колени Ковенанта к палубе, чтобы не дать ему покалечить себя при конвульсиях.

Кайл осторожно тронул Линден за локоть, чтобы отвести ее назад. Но она не обратила внимания на его попытку и осталась на месте.

Сама себе не веря, в какой-то слепой, безумной надежде она попробовала воздействовать на Томаса и остановить расползающуюся по всему организму магическую заразу. Ведь как-то раз, пытаясь ему помочь, она узнала, что, благодаря своим новым способностям, она хоть и чувствует его боль как свою собственную, словно ее тоже поразил Солнечный Яд, но в то же время может вытянуть его из объятий смерти, напитав своей жизненной силой. И теперь она вновь лихорадочно пыталась проникнуть в него и найти возможность установить преграду для терзавшей его отравы.

Его боль полыхнула по нервам Линден, но ей некогда было отвлекаться на подобные мелочи: она искала границы распространения яда. И замерла в ужасе — он подбирался уже к самому мозгу.

Она должна остановить это. Без Ковенанта не будет никакого Посоха Закона, вместе с ним умрут надежды и чаяния всей Страны, и Линден уже никогда не вернется домой из этого сумасшедшего мира. Его мучения, передавшиеся и ей, были не слабее той пытки, которой подверг ее Гиббон, но она не прекращала сеанс, она не могла…

И все же она снова опоздала. Даже если бы она совершенствовала свое умение долгие годы, ей и то было бы трудно справиться с подобным ядом, а сейчас ей тем более не хватало ни знаний, ни сил.

Ковенант снова забился, и из его груди вырвался сиплый стон — кричать он уже не мог. И сдерживать дикую магию тоже больше был не в силах.

Язык белого пламени полыхнул из его правого кулака. С треском разорвав синеву неба, он, словно вопль боли и протеста, устремился прямо к солнцу, чтобы сжечь его своим отчаянием.

Сила взрывной волны оказалась такой, что Линден словно перышко отбросило на несколько метров. Бринна вообще швырнуло за борт, а с крыши кубрика полетела черепица. Трепещущий язык пламени, перед тем как исчезнуть, лизнул паруса, и два из них тут же сгорели дотла.

Кайла тоже сшибло с ног, однако он исхитрился упасть так, чтобы подхватить Линден — так что она не пострадала. Но в ту же секунду она остро ощутила, как этот прорыв неистовствующей магии разорвал их ментальную связь с Ковенантом. А точнее, вспышка огненной ярости словно контузила ее, и она временно утратила свое видение. Ей казалось, что огромный корабль закружился вокруг нее. И даже себя привести в чувство, усмирив головокружение и подступающую к горлу тошноту, она была уже не в состоянии.

Когда корабль наконец остановился, она обнаружила, что смотрит на Вейна. Оказывается, во время сражения он покинул свое место на носу. И теперь возвышался над Ковенантом, глядя на него так, словно вот-вот исполнит свою тайную миссию. На губах его играла вечная отвратительная улыбка. Металлические обручи от Посоха Закона тускло сверкали на его правом запястье и левой лодыжке.

Кайл помог Линден подняться на ноги и сказал:

— Ты уже знакома с этой болезнью. Можно здесь чем-нибудь помочь?

Ее нервы трепетали от напряжения и саднили, словно были обожжены ядом и огнем. Она молча отстранила Кайла. И тут Ковенант забился в новом припадке. Все его мышцы крутило и выворачивало. Правая рука раздулась и почернела. По заветному кольцу пробегали крохотные язычки пламени. И каждый из них словно обжигал обнаженное сердце Линден.

Она просто не знала, что тут можно сделать.

Хотя… не совсем так. Она знала. Некогда его уже спасла от подобной смерти алианта — целебные ягоды вейнхимов. А может, и «глоток алмазов» тоже подействует. Но пока его бьет в конвульсиях, как заставить его выпить что-либо?

Бринн попытался подойти к Ковенанту, но у того из кулака снова вырвался белый сполох и испепелил часть такелажа на гроте. Харучаю ничего не оставалось, как попятиться. Щеки Линден пылали — она сама не знала от чего: от жара пламени или от стыда за свое бессилие.

Стражи Крови смотрели на нее. И Великаны тоже — все до единого — смотрели на нее. Молчание Первой было угрожающим, словно обнаженный палаш. И все ждали, чтобы именно Линден решила, что теперь делать.

Она знала ответ. Но не могла отважиться на это. Ей одержать его? Попытаться на время овладеть его сознанием, хотя бы для того, чтобы заставить выпить «глоток алмазов»? И это после того, как она видела Джоан?

Внутри у нее все дрожало от его огненной муки. Стиснув зубы до боли, она отрезала:

— Я ничем не могу помочь. — И, автоматически развернувшись, побрела прочь.

Но Первая загородила ей дорогу.

— Избранная, — с чувством сказала она, — мы ничего не понимаем в этой болезни. То, что подобное произошло от укуса одной крысы, просто выше нашего понимания. Ему нужно помочь. Даже будь он самым обыкновенным человеком, ему нельзя было бы отказать в помощи. А он — не обычный: я сама назвала его Другом Великанов и вручила судьбу Поиска в его руки. Его просто необходимо спасти.

Линден отпрянула от нее, еще больше затрепетав от страха и отвращения к себе (Гиббон очень хорошо научил ее этим чувствам).

Нет! — Но если здесь она бессильна, то вся ее жизнь ушла впустую! Слезы отчаяния хлынули из глаз, и она лишь смогла выдавить из себя, и то с большим трудом: — Он может сам о себе позаботиться.

Но Первая не желала отступать, а тут еще к ней на помощь подоспел Хоннинскрю и мягко стал уговаривать Линден, но она перебила его:

— Когда мы только появились в вашем мире, у него в груди торчал кинжал. И он с этим справился. Верные перерезали ему запястья. И он снова сам себя исцелил. Он все может. — Линден сама удивлялась, насколько убедительно звучит эта ложь. Но выбора не было: лучше лгать, чем сделать эту мерзость.