Читаем без скачивания Первое Дерево - Стивен Дональдсон

И Линден была не в силах остановить ее. Ее ладоней не хватало, чтобы даже прикрыть рану. А медицинскую сумку она оставила в машине. Лихорадочно она изорвала на бинты свою рубашку, оставшись обнаженной и еще более беззащитной, но фланель лишь пропитывалась кровью, во сколько слоев ее ни накладывай, и помочь не могла. Линден вся перепачкалась кровью и ничего не могла поделать, чтобы спасти Ковенанту жизнь. Никакие знания, никакая самоотдача не могли остановить этот алый поток. А огонь трещал, издеваясь. А рана росла и росла.

В считанные секунды она разрослась во всю грудь, неистово разъедая ткани, словно страшный яд. Линден сжимала в руках бесполезные тряпки, насквозь пропитанные кровью, все еще в каком-то умопомрачении надеясь заткнуть этот бездонный колодец. Но тот все разрастался, пока ее руки не ушли в него по локоть. Вся оставшаяся на ней одежда тоже пропиталась насквозь, словно весь мир истекал кровью. Ее руки уже по плечо ушли в эту алую распахнутую утробу, и Линден тонула в ней, словно погружалась навстречу смерти. А рана становилась все шире и шире. Она стала уже шире камня, на который бросили Ковенанта, шире, чем лесная поляна…

И только тут Линден внезапно осенило, что эта рана нечто большее, чем обычное ранение от ножа: это удар в самое сердце Страны. Рана уже превратилась в кратер, из которого через размокший край извергалась сама жизнь Земли. Страна истекала кровью. И прежде чем Линден успела вскрикнуть, ее уже всосало в мертвое тело, лежавшее на земле. И у нее не было ни малейшего шанса на спасение.

Ее закрутило и стало швырять во все стороны в этом буйном кровевороте. От горячей жидкости в горле засаднило, его перехватило, и Линден не могла даже кричать. Она была абсолютно беспомощна. Все ее существо восставало против того кошмара, в котором она оказалась. О, лучше бы она не спешила на помощь Ковенанту и не пыталась перевязать его рану! Этого бы никогда не случилось, если бы она спокойно дала ему умереть.

Но бьющий прямо в лицо свет и боль в плечах говорили ей, что выбора у нее фактически не было. Движение вглубь стало замедляться, и Линден поняла, что всплывает на поверхность из пучин сна, подаренного «глотком алмазов».

С усилием разлепив веки, она увидела освещенное льющимся из открытого иллюминатора лунным светом лицо Кайла. Он поднялся по лесенке явно для того, чтобы разбудить ее. Ее горло саднило, словно его драили наждаком, а стены каюты еще хранили эхо ее крика.

— Кайл! — выдохнула Линден. — Боже мой, Кайл!

— Ты беспокойно спала. — Его голос был столь же невыразителен, как и лицо. — Великаны говорят, что от «глотка алмазов» так не бывает.

— Нет, это не от него. — Она попыталась сесть, борясь с оцепенением. Видения из кошмара еще роились в ее мозгу; но благодаря им ее вечерние предощущения приобрели новый смысл. — Найди Ковенанта.

— Юр-Лорд отдыхает, — бесстрастно ответил харучай. Переполненная решимостью, Линден перелезла через край гамака и упала прямо в руки Кайла.

— Найди его! — И прежде чем харучай успел возразить, она исчезла за дверью.

В освещенном фонарями коридоре Линден чуть не налетела на Мечтателя. Привлеченный криками, немой Великан спешил в сторону ее каюты. Линден на секунду замерла, пораженная сходством между своим сном и видением, лишившим Великана голоса и подвигнувшим его народ пуститься в Поиск раны Земли. Но сейчас у нее не было времени размышлять над этим. Корабль в опасности! И она стремительно бросилась наверх.

Выбравшись на палубу, она оказалась в тени капитанского мостика, ярко освещенного луной. Наверху вырисовывались силуэты нескольких Великанов. Поднявшись, она узнала боцманшу и пару Великанов из ее вахты.

— Разыщите Первую! — стараясь не выдавать страха, потребовала Линден.

Боцманша — Великанша мощного телосложения по имени Яростный Шторм — была предрасположена к полноте и, очевидно, поэтому имела некоторую склонность к флегматичности. Однако она не стала терять ни минуты на расспросы.

— Приведи Первую, — кивнув одному из матросов, велела она. — И капитана.

Матроса как ветром сдуло.

Отдышавшись, Линден заметила Кайла, стоявшего рядом. Она не стала спрашивать, позвал ли он Ковенанта, — белый узкий шрам, тянувшийся от плеча до локтя харучая, след от раны, полученной им при спасении ее от Рысака, был лучшим доказательством верности.

На мостик поднялся Ковенант в сопровождении Бринна. В лунном свете он казался слабым и потрепанным, но голос его звучал твердо:

— Линден?..

Она прервала его жестом, чтобы он не мешал сосредоточиться. Ковенант обернулся к Кайлу, но, прежде чем он успел открыть рот, на мостике появился Хоннинскрю, выпятив бороду так, словно именно она представляла главную защиту корабля от любой напасти. За ним следовала Первая.

Линден повернулась и, предвосхищая все расспросы, дрожащим голосом сказала:

— На корабле Опустошитель.

От этих слов ночь словно сгустилась. Наступила полная тишина. Наконец Ковенант почти беззвучно спросил:

— Ты уверена?

— Что такое «Опустошитель»? — перебила его Первая голосом, в котором прозвучали металлические нотки.

Один из парусов словно в ответ хлопнул и безвольно обвис на рее, так как ветер переменился. Палуба заходила ходуном. Боцманша тут же негромко отдала несколько команд переставить паруса по ветру. «Звездная Гемма» стала поворачивать на другой галс. Линден словно вросла ногами в палубу и, борясь с дурнотой, ответила:

— Совершенно уверена. — Она все еще не могла справиться с дрожью. — Я чувствую. — Теперь, наконец, ее ощущения прояснились. — Сначала я не понимала, в чем дело. Со мной уже бывало подобное. Но раньше, прежде чем мы оказались здесь.

Она сказала это и осеклась. Только сейчас она осознала насколько схожи были по сути ее прежние депрессии, вызываемые Гиббоном. Но, глядя на встревоженные лица Великанов, она заставила себя продолжать:

— Вот я и приписывала то, что со мной происходит, своим старым бедам. Но я ошибалась. Он на корабле. Прячется. Именно поэтому я не распознала его раньше. — У нее перехватило горло, и голос почти сорвался на визг: — Да, здесь, на корабле!

Ковенант бросился к ней, схватил ее за плечи и потряс, будто пытался остановить начинающуюся истерику:

— Но где именно?

— Так что это такое? — перебил его Хоннинскрю. — Пока что я капитан на корабле. И должен знать, что за опасность нам грозит.

Но Линден не смотрела на него: она впилась глазами в Ковенанта, словно пыталась набраться у него отваги.

— Я не знаю.

Защитить его. Гиббон-Опустошитель говорил ей: «Ты была избрана». Она, а не Ковенант. Но любая атака на нее была маневром, отвлекающим от истинной атаки — на Ковенанта.