что это давалось ему легко. Человек не приспособлен для того, чтобы врать. Военный человек — тем более. Но служба бывает разная.
— Он сам ко мне подошел. На Донг Ба Маркет.
— Позволю себе поинтересоваться, как вы оказались на Донг Ба Маркет?
Воронцов пожал плечами
— Ходил, чтобы купить продукты. Там дешевле, чем в европейском городе.
Двое мужчин посмотрели друг на друга — и каждый понял другого. Наверное, это и есть настоящая мужская солидарность, для которой не нужна даже дружба. Редкостный негодяй — не отмажет по возможности другого мужика, даже незнакомого — просто потому, что тот мужик.
— Да, там довольно дешево… — сказал барон с неопределенностью в голосе — и полагаю, вы стали частным посетителем рынка?
— Ну, можно и так сказать.
— И как этот человек нашел вас? Просто подошел и все? К незнакомцу?
— Ну, я был европейцем, верно? На североамериканцах почти всегда форма, я был в цивильном. Возможно, он когда-то следил за нашим зданием, видел личный состав, раздумывал, с кем стоит иметь дело. Возможно, он узнал, где я снимаю комнату — я никогда не скрывал, что я русский. Как бы то ни было — он подошел ко мне на рынке. Конечно, так, чтобы никто ничего не заподозрил.
— Простите… как это?
— Он сунул мне бумажку в руку. И сразу ущел.
— Бумажку?
— Именно, герр барон. Записку.
— О, понятно. На каком языке была написана записка?
— На французском.
— И что в ней было?
— В ней было написано, что податель этой записки владеет информацией о военных преступлениях и готов поделиться этой информацией за вознаграждение. Если мне это интересно, я должен был прийти на рынок еще раз, примерно на то же место, в оговоренный день и час.
— Герр Воронцов, насколько мне помнится, нам мандат не предусматривает выплат за информацию о военных преступлениях кому бы то ни было.
— Я это помню, сударь.
— Однако же, вы решили пойти на второй контакт с неизвестным. Позвольте полюбопытствовать с какой целью? Кстати, записка у вас сохранилась?
— Возможно, мне удалось бы поговорить с этим человеком и получить какую-то информацию бесплатно. Записка… нет, записка, к сожалению не сохранилась.
Барон понимающе покивал головой. Воронцов видит, что барон не верит ни одному его слову.
— И что же произошло далее, сударь?
— Далее произошло то, что в означенное время я явился в означенное в записке место, на встречу.
— С оружием… — барон иронически поднял брови
— Разумеется, с оружием, господин барон. Возможны провокации, кроме того рынок — само по себе небезопасное место. Согласно мандату миссии мы имеем право постоянно иметь при себе легкое пехотное оружие.
— Хорошо, далее…
— Далее я впервые увидел подателя этой записки, господин барон. Этот человек был сильно напуган, он сказал, что знает многое о незаконных экспериментах в области биологического оружия здесь, в джунглях. Он готов был поделиться информацией, но за деньги. Я начал разговаривать с ним — и в этот момент, поднялась паника, закричали «пожар!».
— Пожар, сударь…
— Именно так. Все побежали на выход и мы тоже. Была паника.
— Начался пожар.
— Именно так, сударь.
— То есть, вы ничего не поджигали? А пожар начался сам?
— Возможно, вам трудно в это поверить, но это так — оскорбленным тоном заметил Воронцов — вы считаете, что я поджег рынок?
— Я ничего не считаю — сказал барон — но вам следует знать, что рынок не потушен до сих пор, число погибших исчисляется десятками. Вы прекрасно знаете, как этот эпизод будет истолкован. Особенно, если станет известным, что при начале пожара на рынке был офицер — инспектор с незаконным оружием и на сомнительной встрече…
Воронцов ждал, что барон скажет про то, что офицер — инспектор должен быть образцом моральной чистоты и честности, как он сказал это, заступая на пост. Но он этого не сказал.
— … и я опасаюсь не столько Контрольной комиссии, герр Воронцов. Сколько того, что завтра появится в листовках. А насколько помните, завтра — праздник, массовое скопление людей… Хорошо, что было дальше? При каких обстоятельствах этот человек… ваш информатор, я имею в виду — получил ранение?
— Мы выбежали на площадь. Такси поймать было невозможно. В этот момент нас обстреляли, информатор получил ранение.
— Кто стрелял? Откуда?
— Не имею представления, герр барон. Снайпер, скорее всего.
— Снайпер?
— Именно.
Барон покачал головой… наверное, сам Воронцов сделал бы то же самое, услышь он такую историю от подчиненного. Снайперы так не работают, попасть в человека, находящегося в середине мечущейся толпы почти невозможно, кто не верит — просто посмотрите в оптический прицел на… танцующих польку людей, скажем. Беда в том, что вот здесь — именно так и было.
— Что произошло далее?
— Далее мне удалось вытащить раненого информатора из толпы и привезти его к себе, на съемную квартиру. Я оказал ему помощь, для анестезии дал немного водки. Вот почему сейчас он пьян.
— А после этого на вас напали?
— Именно.
— Кто?
— Не имею представления. Похожи на бандитов.
Барон помолчал
— Откуда у вас прибор ночного видения?
— Приобретен за счет личных средств
— Автомат?
— Так же приобретен за счет личных средств.
— Бронежилеты хотя бы штатные?
— Нет, так же приобретены за счет личных средств. Штатные не дают такой защиты.
— Вы богатый человек, капитан-лейтенант.
— Жизнь бесценна, верно?
Барон встал со своего места, сделав рукой знак «сидите». Прошелся по своему небольшому кабинетику.
— Полагаю, вы не ждете наград?
— Нет — согласился Воронцов — не жду.
— Чего же вы ждете, позвольте полюбопытствовать?
— Принятия мер, сударь.
— Каких именно?
— Те, принятие которых диктуется обстановкой. В джунглях — проводятся незаконные опыты над людьми, детьми. Готовится массовое применение препарата. Черт возьми, мы хотим остановить эту войну или нет?
…
— Если нет, то для чего мы здесь находимся?
Барон помолчал перед тем, как ответить.
— Ваша позиция мне понятна. Точно так же, она для меня и неприемлема.
Воронцов встал
— Честь имею
— Извольте дослушать до конца. Я ничего не имею лично против вас, сударь. И вижу, что вы честно пытаетесь исполнить свой долг. Однако войну не останавливают с пистолетом в каждой руке. Полагаю, вам следует вернуться сюда уже в качестве офицера российского флота. В этом качестве — ваши действия будут куда более уместны. У меня все, герр капитан — лейтенант. Вы свободны.
Воронцов усмехнулся
— Войну не останавливают с пистолетом в каждой руке, герр барон? Полагаю, вы ошибаетесь. Именно так — ее и останавливают.
…
Из миссии он вышел с большим рюкзаком, к которому была приторочена его винтовка. Тет, Новый год
