же делать, что делать?!
Россия
Соня гладила пушистого зверька и думала, что ей… повезло?
Сегодня и она, и дочка остались целы. А ведь и дочку могли покусать… нет, не енот, она уже поняла, что он безобидный. А вот собака – могла.
И её могли. А как тогда работать? А укол от бешенства? Соне тоже не надо бы, она не так давно в себя пришла, год-полтора, как начала походить не на призрака, а на человека. И какие от него могут быть последствия?
Теплое тельце крепко прижалось к ней, грело, успокаивало. Слезы сами полились потоком. Давно она не плакала, может, год? Или нет, больше.
– Енот по имени Еня…
– Цвиррр.
– Еня… ладно. Завтра посмотрю, может, про тебя кто пишет в интернете? Если ты потерялся? Но не похоже, ошейника нет, ничего нет… или на енотов ошейники не надевают? Но не просто ж так ты в кустах оказался? Ох, Еня…
Енот молчал.
Разве что прижимался крепче, и Соне становилось чуточку полегче. Животное? А как так получается, что животные бывают человечнее людей? А люди хуже всякой скотины?
Нет ответа.
Слезы закончились, и пошли сухие тоскливые всхлипы. Соня кое-как высморкалась, умылась и направилась к Марте. Расстелила спальный мешок прямо на полу.
Спина болит, на жёстком спать легче, вот и появился вытащенный с антресолей спальник. И дочке лучше, мама рядом. На диване спать можно, но потом точно будет приступ, а кровать с хорошим матрасом – это дорого. Очень дорого. А денег сейчас нет. Может, когда-нибудь потом?
Енот посмотрел на это, фыркнул и устроился на кресле. Растёкся пушистой чёрно-серой тряпочкой, раскинул в стороны лапы… запирать его на кухне, как хотела, Соня не стала. Не покусает.
С мужем ей не повезло. Зато енот хороший попался.
Рамира
В поместье рода Отт происходило что-то неладное.
Только происходило оно так тихо, что никто ничего не видел и не слышал. Да и кому бы?
Слуги?
Они, конечно, давно живут в поместье, они почти члены семьи, но… чувствительности к родовой магии у них нет. Вообще.
Потому никто и не знал, что алтарь рода Отт начал пульсировать и светиться.
Он звал Евгения.
Он искал человека, которого выбрал для себя проводником. И – не находил.
Вибрировали лей-линии, проходящие через алтарь, дрожь передавалась от одного алтаря к другому, от одного сгустка магии к следующему, по цепочке, и словно паучки, сидящие в разных углах громадной паутины, они напрягали все нити.
Евгений Отт?
Его нет здесь… но и там его тоже нет. Паутина его просто не видела.
Но в то же время он жив. Алтарь это чувствовал, расстояние тут неважно. Смерть каждого из членов рода отпечатывалась на нём мгновенно.
Евгения нет на Рамире.
Его не могут найти алтари, он не может отозваться, его нет в зоне досягаемости лей-линий, а они пронизывают весь мир. Его нет нигде.
Алтари мыслят не так, как люди, но какие-то зародыши ощущений у них есть. Наверняка.
Потому что алтарь полыхнул гневной вспышкой.
Он выбрал себе Евгения!
Он не согласен ни на кого другого!
Он будет ждать Евгения!
Вспышка белого света озарила комнату, пробежала по всем углам, высветив каждую завитушку на стенах, каждую пылинку, которые оседают в завитушках.
Вспышка прошлась по контурам двери, наглухо запечатывая её.
Никто не войдет в алтарный зал, пока сюда не придет Евгений Отт.
Никто не коснётся алтаря рода!
Никто!
Слуги этого не почувствовали, да и члены рода Отт пока тоже. А решение алтаря было достаточно жестоким.
На алтаре заключаются браки. Не светские, нет. Там-то что? Праздник для людей, считай, завитушки и крендельки, а настоящие, алтарные браки заключаются именно на алтаре. На алтарь проливается кровь, на алтаре даются клятвы…
Нет доступа к алтарю?
Новых членов рода тоже не будет. На алтаре нарекают имена детям, с его помощью подпитывают силой больных и немощных, на алтаре даются самые важные клятвы – его функциям несть числа.
Лиши род их сердца – и род угаснет.
Алтарь не хотел подпускать к себе никого, кроме Евгения, и закрылся. Отныне у рода Отт был свободный выбор – или поиск главы рода, или постепенное вымирание, если алтарь не сменит гнев на милость.
А сменит ли?
Алтарь – не человек, ему можно хоть целый день приводить разные доводы, ему все будет безразлично. Это овеществлённый сгусток магии. И он принял своё решение.
Глава 2
Слух и нюх у енота острые. Так что будильник он услышал. Тот жужжал тихо, но вполне отчётливо. Соня пошевелилась в спальном мешке, принялась из него вылезать. Евгений окинул женщину оценивающим взглядом. Вчера не рассмотрел как следует все виды и возвышенности, не до того ему было. Сегодня… почему бы и не посмотреть, если показывают?
Такая пышечка.
Рост средний, грудь полная, талия… талия условная. Видно, что животик есть, средний такой. Пышная попка, аккуратные ножки.
Симпатичная.
Лицо? Там тоже нормально. Вчера как-то и не посмотрел, а сегодня смог оценить: волосы прямые, русые, глаза карие, не слишком большие, но и не маленькие, средние, вообще всё лицо среднее. Пропорциональное, аккуратный нос, высокий лоб, хорошие скулы, но какое-то всё серое, словно стёртое, смазанное. Нет в ней ярких черт.
Брови и ресницы тоже невыразительные, серенькие. Да, пожалуй, грудь – это её главное достоинство. Хотя Евгений на нее внимания не обратил бы, не в его вкусе. Очень средняя женщина. Этакая серенькая воробьишка. Но, кстати, симпатичнее той же Марины. Марина была вся мелкая, как будто мышь очеловечилась, а Соня просто не старается себя подчеркнуть. Она на себя словно бы рукой махнула, неухоженность в облике чувствуется, заброшенность.
Марта намного симпатичнее матери. Золотистые кудряшки, карие выразительные глазки, чёрные бровки и реснички, обаятельная улыбка. Наверное, отец девочки был красивым. Интересно, что с ним стало? Он умер? Давно?
Следов или запаха мужчины в этом жилище не было. Даже приходящих мужчин не было, и Евгения это порадовало. Женщины более сострадательны, а вот он… лично он бы енота за хвост выкинул. Если бы его любовница такое в дом притащила да ему показала – точно не позволил бы оставить. Ну… или держала бы она зверя там, где он енота не увидит. М-да…
Квартиру Евгений ночью тоже обследовал, заодно разобрался, для чего нужен унитаз. Порадовался пластиковому кругу, иначе б не удержался. Скользко же! Человеку в самый раз, а у енота размеры не те. А на пол гадить тоже
