воздушник. И генерал-лейтенант ВВС. Заместитель командующего, член Военного Совета. То есть воинская элита. Инфантерию у нас, как, впрочем, и везде в мире, считали мертвым родом войск. Воевать гигантскими сухопутными армиями давно уже не было никакого смысла. А вот роль ВВС неуклонно повышалась. Как и роль спецподразделений, состоящих из магов-физиков со специфичными навыками.
Мария — единственный ребенок генерала. С семьей не живет с восемнадцати лет. С отличием окончила высшую правовую школу при императорской канцелярии. И пошла на низовую должность в МВД. Хотя выпускники этой школы обычно идут в юстицию, а то и в Опричники или могут быть пристроены и на другие теплые местечки. Отличный трамплин для карьеры, который она совершенно не использовала. Вернее, прыгнула с него вниз. То есть мое предположение, что карьеру ей обеспечил отец, неверное.
А вот впечатление, составленное во время беседы, сложилось вполне правильное. Бунтарка, идеалистка. При этом из семьи военного. Долг, дисциплина, во славу отечества и государя, ура. Не дура.
Может быть, придется включать ее в свои схемы. Манипулировать ей будет довольно просто. Здесь, на четвертом уровне, она представляла собой какую-никакую, а власть императора. Я вздохнул. Рановато началось. Не вовремя дед коньки отбросил, старый козел. Но что уж теперь. Играем с теми картами, которые раздал крупье.
Пора поговорить с Катей. На всякий случай подбросил империал перед разговором. Глянул на орла. Хмыкнул и убрал монету в карман. После чего направился в спальню.
Кэт сидела возле кровати и листала что-то на телефоне. Увидев меня, заразительно улыбнулась. Как будто и не вскрылась сегодня. Можно было обойтись уже и без разговора. Мне почти все было понятно. Но надо же расставить точки над Ё.
— Ну что, милая. Давай, колись. Кто, зачем, почему. И как дальше жить будем?.
— Меня наняли, чтобы я обеспечила тебе выживание. За наймом стоял кто-то из Орловых.
— Любопытно. — Я скептически хмыкнул. — Ну и параллельно ты за мной шпионила. Правильно, Кэт? Ты у нас частный подрядчик?
— Не совсем. Я сотрудничаю с фирмой «Тотальная безопасность». Меня отобрали на основе изучения твоего профиля и предложили эту работу. Так что наниматель контактировал с руководством фирмы, а не со мной.
Я еще раз хмыкнул. На этот раз озадаченно. Название элитной воронежской компании, специализирующейся в области обеспечения безопасности я услышать не предполагал. Они брали за свои услуги отнюдь не копейки. Опять дед. Контролировать все — это его девиз.
— Помимо меня, было и прикрытие. — Добавила она.
— Ключевое слово «было», я так понял. — Я терпеливо смотрел прямо ей в глаза. На вибрацию телефона я не отреагировал.
— По крайней мере, меня с сегодняшнего дня отзывают. — Ответила Катя. — Я собиралась устроить что-то вроде небольшой ссоры, ну как обычно. Только пропасть не на сутки, а насовсем. Но случилось, что случилось. Ты же понимаешь, что я с тобой сейчас разговариваю не из-за твоих угроз. Просто пытаюсь расстаться по-человечески, раз уж так получилось.
— А зачем?
— Что зачем? — Она состроила удивленную моську.
— Зачем тебе расставаться со мной по-человечески? Чтобы что?
В ответ она протянула мне карточку. Сегодня астрологи объявили день визиток.
— Вдруг тебе понадобится прикрытие на вечер-другой. Мало ли как жизнь дальше сложится.
Я кивнул, взяв карточку.
— Мой номер у тебя есть, Кэт. — Сказал я. — Прежде чем ты уйдешь, хочу, чтобы ты знала. Я тебе должен. За ту историю с башней и ховером.
Месяца полтора назад я отправился полетать на ховере, реально вдрабадан пьяным. С Катей. И подлетел слишком близко к башне Соколовых. Настолько, что моя печать сработала в режиме предупреждения. Я бы так пьян, что не чувствовал уколов видения.
Как я не разбил аппарат и сам не убился, не знаю. Кажется, Катя перехватила управление, когда я потерял сознание. Она же доставила меня в больницу. Очнулся я тогда в больничной палате под капельницей.
Моя «легенда прикрытия» чуть не похоронила меня.
— Поэтому, — я продолжил, — Если у тебя будут проблемы, я впишусь. Ты, конечно, спасла меня «по долгу службы». Но сомневаюсь, что у тебя были бы серьезные неприятности, если бы ты меня не вытащила.
— Угу. А репутация? Кстати, я ведь тогда и спалилась?
— Нет. — Не моргнув глазом ответил я.
На самом деле по ее поводу у меня были сомнения с самого начала. С того момента, когда она довольно агрессивно подкатила ко мне в баре. А уж после происшествия с ховером они переросли в уверенность. Она и сейчас качает ситуацию. Собирает информацию для анализа. А я что? Я так. Погулять вышел. Мне было просто удобно, что мой соглядатай — симпатичная девушка. А также весьма изобретательная в сексе.
— Мне тогда было не до разбора твоих мотивов. Я взгляды на жизнь переосмысливал.
— Ладно. Без обид?
— Без обид. Если что, обращайся. Ну и я, если что, обращусь к тебе. Надеюсь, потяну твои расценки.
Проводив Катю, я удалил ее доступ к дверному замку.
После изгнания я решил стать безобидным на время. Служба Безопасности рода наверняка присматривала за мной в режиме «паранойи». Но долго такой режим для наблюдения за одним человеком поддерживать не могли. Бояре — это про рациональность. И сбережение ресурсов рода. Наблюдение за объектом в другом районе требует эти самые ресурсы. А мне необходимо было снизить уровень внимания родственников к моей персоне. И ограничить доступ к информации обо мне врагам моей семьи, которые и организовали мое изгнание.
Так что я начал пить, смолил по две пачки дешевых сигарет в день. Гулял и скандалил в кабаках, менял девчонок, даже легкую наркоту покупал, почти исчерпав свои личные невеликие накопления. Наркотики я спускал в унитаз. Получить реальную наркотическую зависимость в мои планы не входило. И заигрался. Понадеялся на свой стойкий к алкоголю, как у всякого физика, организм. Переборщил.
Происшествие с ховером заставило меня переоценить текущую стратегию. Маска неудачника чуть меня не убила.
Когда я вернулся домой, я был трезв, зол на себя и свою ошибку. Поведение, которое я демонстрировал последние месяцы, было не в моем характере. Вполне возможно, аналитики рода, которым дали приказ объяснить мои заскоки, написали в отчете: «Неумело притворяется. Что-то задумал», — а не: «Сломался. Можно списать со счетов». Я прекратил барагозить и изображать «падение орла» и возобновил тренировки внутренней энергии.
В конце концов, мое изгнание само по себе переводило меня в разряд «сбитый дирижабль» и выводило из игры. Внимание к моей персоне должно было снизиться само собой.
Но со смертью деда все изменилось. Старый хрыч опять втянул
