Наступила ночь. Елизавету Павловну он лично устроил в коляске. Все ночи девушка проводила именно так, потому что страшно боялась тараканов, которых на всех станциях, что встретились им на пути, было в каком-то непередаваемом изобилии. Сам Сергей Николаевич свел знакомство с офицерами, так же, как и он, ожидавшими почтовых лошадей, и теперь играл с ними в карты по маленькой. Офицеры были гусарами и, как и полагалось гусарам, были весьма задиристы, решительны и усаты. Они было пытались поухаживать за Елизаветой Павловной, но она так решительно пресекла все их попытки, что они почти смущенно ретировались и предпочли играть в карты с ее спутником. Ротмистр Буянов, правда, не смирился еще с тем, что его отвергли, и обещал, что добьется благосклонности прелестной девушки, в которую, как он уверял, влюбился с первого взгляда. Но весь его внешний вид и характер позволяли думать, что это скорее говорит в нем простой задор, но никак не искреннее чувство. Его спутник, капитан Храбров, был человек более умеренный и, умея остановить разошедшегося приятеля, сохранял относительное спокойствие в помещении, где находился его приятель.
Но стоило Лизе удалиться на ночь, как Буянов и Храбров, между прочим, оба близкие приятели поэта Василия Львовича П. и благодаря тому хорошо известные во всех столичных гостиных, вызвали Алексеева на карточный поединок. Впрочем, в карты играли недолго. Скоро потушили свечи и улеглись спать. Алексеев все никак не мог уснуть. Он слышал, как захрапел Буянов, как ворочался Храбров, который, видно, тоже не мог уснуть. За стеной докучливо пел свою песню сверчок, крысы возились в подполе…
Храбров и Алексеев, не сговариваясь, поднялись и молча вышли в сени. В небольшом чулане, в который они вели, стояли сундук и кровать. Все так же молча Алексеев улегся на сундук, капитан на кровать. И только оба задремали, как до их слуха донесся тихий разговор.
— Не мешкай! Ступай скорее! — твердил старик. — Пока они спят, надобно успеть… Наши будут к рассвету, тогда мы всех убьем!
— Как, и девушку? — ответила ему жена.
— И ее. А что прикажешь, оставлять? Да как?
— А справятся они со всеми? Двое офицеров, да еще молодой господин.
— Справятся, не бойся. Да не перечь мне! Слушать более ничего не хочу! Ступай, а не то…
Старуха ахнула и промолчала.
— Я ведь только за тебя боюсь, — немного погодя прошептала она.
— А ты не бойся. Сколько лет творим разбой, а ты вдруг тут забоялась.
— Да вишь как их много… Не справимся, боюсь…
— Да что ты все заладила: «боюсь да боюсь»! Тьфу!
Голоса удалились. Молодые люди поднялись и прокрались назад в горницу. Там, разбудив Буянова, они сообщили ему подслушанный разговор. Тот было вскочил, да Храбров велел ему держаться тихо, чтобы раньше времени не всполошить разбойников. Офицеры проверили свое оружие, да и Алексеев достал свой дорожный пистолет. Решили так, что капитан и ротмистр отправятся будить ямщика да велят ему запрягать коней. Они видели, что на конюшне была тройка, которую им не дали, придерживая для более важного путешественника. Алексеев же отправился к Елизавете Павловне, чтоб поднять ее и сообщить всю историю. Вот так приключение!
Девушка не растерялась ни на мгновение. Она молча поднялась, и тут же всякий сон слетел с нее. Тут вмиг все устроилось как надобно. Буянов отворил ворота, вспрыгнул в коляску и вот уже экипаж с четырьмя путешественниками выезжал со двора, как вдруг — погоня! Крик, шум!
Старик с работником кинулись наперерез.
— Стойте! Ну стойте! Думали, бежать?
Работник ухватил поводья, пытаясь остановить лошадей, а старик вскочил на подножку и занес было топор, но капитан Храбров тут выстрелил, и старик упал на землю. Работник от неожиданности выпустил лошадей, и лошади, почуяв свободу, подгоняемые ямщиком, стрелой вылетели со двора и понеслись вперед, к столице…
8
— Да как такое может быть! — воскликнул Петр Петрович. — Это уж совсем никуда не годится! Как молодая девушка могла тайком уйти из дому и пропасть!
— Ужасно… — прошептала Дарья Матвеевна. — Я боюсь и подумать, что могло случиться.
— Странное дело… И как князь Александр Петрович мог такое допустить? — старший Воейков мерил комнату широкими шагами.
— Может быть, нам стоит отправиться туда? Или… Ах, я не знаю! — Дарья Матвеевна посмотрела на мужа и сына. — Ну придумайте же что-нибудь!
— Маменька, успокойтесь… — сказал Владимир. — Может, действительно стоит поехать туда? — Он обернулся к отцу.
— Но что мы сможем предпринять? — возразил ему Петр Петрович. — Вот скоро приедет наш управляющий, и мы как следует расспросим его о том, что там произошло. Думаю, не более двух дней нам еще ждать его приезда. Сергей Николаевич человек обязательный и обстоятельный. Он все заприметил и все сделал как надобно, я не сомневаюсь. К тому же я склонен более доверять его суждениям, чем суждениям племянницы. Мы расспросим его, а после решим и, ежели надобно, непременно отправимся в К.
— Но, быть может, промедление невозможно? — сказала Дарья Матвеевна. — И мы упустим возможность…
— Ах Даша! Да не думай ты о плохом!
— А если она бежала с… женихом? — вдруг предположила она.
— Тогда тем более, — усмехнувшись, заметил Петр Петрович. — Бояться нечего. Вышла замуж, да и кончено!
— Ну надо же! Подумать только… — заметил Владимир. — Хороша же у меня племянница… Вот и опекай после этого молодых девиц…
Суматоха и различные предположения длились еще целый день, пока виновница переполоха не явилась собственной персоной в дом своих родственников.
После ночного происшествия на станции, после того, как под звук выстрела Лиза вместе со своими спутниками бежала от разбойников, девушка уже успела успокоиться. Хотя она и не очень-то испугалась. Лиза никак не предполагала, что обладает такой смелостью. По правде сказать, она, после того как бежала из К., имела возможность задуматься о своем решительном поступке. Последствия этого были непредсказуемы, но… Лиза ни секунды не жалела о содеянном! Оказывается, она была решительной и отважной. И ее полнейшее хладнокровие при нападении разбойников еще более доказало ей это. Конечно, потом, когда она осознала всю опасность, которой они подвергались, когда ее спутники стали осведомляться о том, как она себя чувствует, она немного поволновалась, но совсем чуть-чуть!
С гусарскими офицерами они расстались при въезде в столицу. Ротмистр Буянов долго раскланивался и говорил, что надеется на скорую встречу. Сергей Николаевич, жаждавший уже поскорее доставить Лизу в дом ее родственников, велел кучеру ехать во весь опор, и не прошло и получаса, как они стояли перед Петром Петровичем и его женой.
