С гусарскими офицерами они расстались при въезде в столицу. Ротмистр Буянов долго раскланивался и говорил, что надеется на скорую встречу. Сергей Николаевич, жаждавший уже поскорее доставить Лизу в дом ее родственников, велел кучеру ехать во весь опор, и не прошло и получаса, как они стояли перед Петром Петровичем и его женой.
Сергей Николаевич представил Воейковым Лизу, а их удивлению не было конца.
— Деточка, да как же это! — восклицала Дарья Матвеевна. — Отчего вы никому не сказались? Почему нам пришло письмо от княгини Ксении Григорьевны о том, что вы пропали?
— Что за странный поступок? — спрашивал Петр Петрович.
— Я все… я все объясню… — отвечала Лиза, поворачиваясь то к нему, то к ней. — Так получилось… Мне пришлось…
— Ну где наша беглянка? Я уже все знаю! — услышала вдруг девушка.
Она обернулась на голос. Это был Владимир. Он быстро спускался вниз по лестнице, только что узнав о приезде Лизы. Девушка замерла от неожиданности. Вниз спускался стройный молодой человек в офицерской форме. Веселые глаза, привлекательное лицо… Он с любопытством смотрел на нее, и она не могла оторвать от него взгляда. Кто это? Оказалось, что она произнесла эти слова вслух.
— Это мой сын, Владимир, — ответил ей Петр Петрович.
— Дорогая племянница, — произнес молодой человек и, подойдя к Лизе, поцеловал ей руку. — Вы должны рассказать о ваших приключениях. Что это вам вздумалось таким романтическим образом покидать К.? Мы тут просто сгораем от нетерпения…
Говоря все это, Владимир не выпускал ее ладони из своих рук.
— Я… Все довольно просто, — смущенно улыбнулась Лиза.
— Э, нет! Все потом, потом! Елизавете Павловне следует отдохнуть, — властно сказал Петр Петрович.
— Да-да, бедная девочка так устала, — вторила ему супруга.
— Да, я действительно устала. — Лиза отняла руку у Владимира. — А еще на нас напали…
— Как напали?! — всполошилась Дарья Матвеевна. — Кто?
— Разбойники, — преспокойно заметила девушка. — Но Сергей Николаевич и наши спутники успешно отбили нападение…
— Какие еще спутники?
— Капитан Храбров и ротмистр Буянов…
— Да мне они хорошо знакомы, — заметил Владимир. — Кто же не знает сих молодцов в столице?
— О Боже! — воскликнула Воейкова. — Какой ужас! Ну срочно, срочно отдыхать!
— Да. А вы, Сергей Николаевич, теперь же поведайте нам всю эту историю. И что за разбойники еще такие? — Петр Петрович взял Алексеева под руку и повел в свой кабинет.
Вечером, когда все прояснилось, все семейство, а также Лиза и управляющий Сергей Николаевич сидели за чаем. Лиза в который раз пересказывала причины, побудившие ее бежать из дома Вяземских, и Петр Петрович, который и верил, и не верил ее словам, не знал, что и сказать. Алексеев довольно скоро откланялся, отговорившись дорожной усталостью, и ушел к себе. Разговор сделался только семейным.
— Не могу поверить, чтобы Ксения была на такое способна… — задумчиво говорил Петр Петрович. — Но как знать… Ради больших денег…
Дарья Матвеевна заботливо расспрашивала Лизу о ее жизни и рассказывала, что ближайшие дни они, верно, проведут расхаживая по магазинам и приобретая все то, что может понадобиться молодой девушке при вступлении в свет. Лиза благодарила добрую свою родственницу, которую, по ее повелению, тут же стала называть тетушкой.
Как же Дарья Матвеевна не походила на Ксению Григорьевну! А ведь та в отличие от Воейковой была ей родной теткой! Может быть, на характере Ксении Григорьевны сказалось то, что при своем гоноре, при своих ожиданиях она получила от жизни столь мало? Лиза оглядывалась вокруг и видела богатый дом, настоящий дворец, украшенный с роскошью и вкусом, которые возможны только при больших деньгах. Князья Вяземские жили более чем скромно, ежели сравнивать их со здешним домом. Тут вокруг сновала прислуга, к самой Лизе была приставлена горничная, и все, абсолютно все было иным! Здесь она была не бедная родственница и приживалка, а ровня и такая же богачка, как и все Воейковы. Но Лизе казалось, что даже не имей она гроша за душой, в этом доме к ней бы никогда не отнеслись так, как относились в княжеском доме.
Очень скоро Дарья Матвеевна, заметив ее усталость, велела ей идти спать, и Лиза, благодарно улыбнувшись, со словами «хорошо, тетушка», произнесенными таким мягким и усталым голосом, отправилась наверх.
— Какая милая девушка! — восхитилась Дарья Матвеевна. — Как жаль, что у меня никогда не было дочери…
— Вот тебе и дочка, Даша, — заметил ей супруг. — Можешь заботиться о ней, сколько пожелаешь.
— Вот как! Оказывается, меня вам было мало, — со смехом сказал матери сын.
— Ну что ты! Я более всех на свете люблю тебя. Но дочь — это совсем другое, — мягко заметила Дарья Матвеевна.
— Вы желаете променять меня, маменька, на какую-нибудь девчонку?
— Ни за что! — засмеялась она. — Глупенький!
Владимир склонился к руке матери и поцеловал ее. Дарья Матвеевна тоже поцеловала сына.
— Матушка, батюшка, я тоже пойду спать, — заявил Владимир.
— Ступай, сынок, с Богом. — Дарья Матвеевна перекрестила его, и молодой человек отправился к себе.
Он вовсе не хотел спать. Но и сидеть внизу ему сейчас тоже не хотелось. Надо было подумать, побыть наедине. Все, что сегодня случилось, все это было таким важным, таким существенным.
Он лег на диван, не раздеваясь, не зажегши свечу, и стал смотреть в окно, на молодой месяц, который показал уже свои рожки из-за облаков.
Владимир вспомнил, как быстро спускался вниз, горя нетерпением увидеть Лизаньку, и как он ее увидел… Он иначе и не называл ее теперь в своих мыслях, только так — Лизанька…
Она стояла перед его мысленным взором такая красивая, с немного растрепавшимися вокруг лба темными волосами, с косой, упадавшей на спину, и нежной и немного усталой улыбкой на устах. Но во взгляде ее была решимость, в походке — сила и уверенность, да и в поступках она была вовсе незаурядна! Вся эта история, что Лизанька поведала, повергла его в полнейшее изумление. Как она решилась на такое путешествие с человеком, которого вовсе не знала! Конечно, их управляющий был не только человек дела, но и человек чести, и это было хорошо известно каждому в семье, но она же ничего этого не знала! Какая смелая девушка…
Да ведь она же его родственница, его… как это — племянница. Владимир усмехнулся. Какая, право, жалость, что он ее родня и опекун.
Молодой человек закрыл глаза и вновь вообразил себе лицо Лизы таким, каким впервые увидел его. Тотчас она встала перед ним, как в тот миг, Владимир даже вздрогнул и открыл глаза. Какая у нее нежная, теплая и крепкая была рука, когда он взял ее в свою руку! Вовсе никакой вялости, как у многих светских девиц, которые томно протягивали ему руку для поцелуя. А как она держалась, с каким достоинством, с какою бодростью! Будто и не было всех этих утомительных дней пути и этого последнего приключения с разбойниками и бессонной ночи… И как же она понравилась ему…
