все заперто». Стас кивнул, понимая намек: отлично, значит, возвращаться в офис смысла нет, можно спокойно убираться отсюда. А потом уже звонить Большому Боссу.
– Людей нельзя починить, – внезапно выпалила Регина, когда они уже выезжали со стоянки.
– Что? – Стас от неожиданности аж по тормозам ударил, но вовремя опомнился и все же выскочил на дорогу. Реакция. Реакция всегда должна быть отменной.
– Починить можно почти все, кроме людей.
– Возможно, – пробормотал в ответ Стас.
Больше подопечная за всю дорогу до дома не сказала ни слова, а Вероцкий не пытался ее разговорить. Людей не починить? Да уж, простая истина. Откуда она в прелестной головке этой девушки-катастрофы?
* * *
Например, «починить» его матушку было просто нереально.
– Слушаю, Станислав Николаевич, – отозвалась она, приняв вызов после первого гудка.
Стас поджал губы, удерживаясь от пары нелестных. Вот так, с ходу, значит? Сразу по имени-отчеству? Кажется, она встала не с той ноги. Впрочем, как обычно. В хорошем настроении захватить Босса было сложно – в городе вечно происходило какое-то дерьмо, а их контора была лучшей в своем роде. Поэтому каждый промах воспринимался с трудом.
– Это я вас слушаю, Светлана Борисовна, – в тон ей отозвался Стас. – Кажется, вы что-то не договорили мне про заказчика. Или же господин Рассольцев каким-то удивительным образом смог скрыть от вас часть важной информации.
– Поздно звонишь, – в трубке раздался смешок. Вероцкий прямо-таки видел, как мать достает из пачки тонкую сигарету, закуривает и выпускает дым в приоткрытое окно кабинета, сидя на подоконнике. – Господин Рассольцев уже понял, что зря попытался умолчать один важный факт, согласился поднять наш гонорар и твое жалованье, и… – Она вновь замолчала, то ли обдумывая сказанное, то ли делая очередную затяжку. – В общем, у него есть пара корректировок, которые я настоятельно попрошу тебя выполнить.
– То есть о взрыве ты уже знаешь?
– Разве это был взрыв? – рассмеялась родительница. – Так, баловство. Даже машина почти цела осталась.
Стас тяжело вздохнул. Ясно, мать опять успела в кратчайшие сроки добраться до камер слежения офиса, в котором он ближайшее время «работает». Все видела, все слышала – вездесуща, как сам господь бог, но в тысячу раз более любопытная.
– Так, значит, телохранитель не просто блажь, – перешел Вероцкий к самому главному. – У Рассольцева есть объективная причина охранять свою шлюшку.
Матушка согласно хмыкнула – на крепкие словечки она не скупилась и, Стас был уверен, сама за глаза называла так новую клиентку. А еще, судя по тону, она знала что-то важное и интересное и раздумывала, как эффектней преподнести это сыну.
– Похвально, голова у тебя еще работает. Я думала, совсем расслабился, пока распивал шампанское с Лисиным. – Босс была сама нежность, таким комплиментом одарила! – На Рассольцева уже два раза пытались совершить покушение или, вернее, напасть: неделю назад кинулся какой-то дилетант с ножом, в итоге просто слегка поцарапал и сбежал, а вот пару дней назад…
– Я должен молить вас об информации, о Большой Босс? – усмехнулся Стас.
Но тут же принялся нервно мерить шагами комнату. Покушение, значит. И теперь суровый бизнесмен волнуется о сохранности своей любовницы, а потому хочет показать всему миру, что «вот, она под надзором телохранителя, бойтесь и не смейте сунуться»? Или действительно волнуется?
– А пару дней назад Рассольцева пытались подстрелить, когда он возвращался вечером домой. Не попали, так что или дилетанты, или хотели просто припугнуть.
– Его тоже теперь охраняете?
– Нет, просто следим, помогаем решить вопрос. Сергей Всеволодович не представляет, кому он понадобился и зачем, теперь пытается во всем разобраться.
– И вы верите? – Стас нахмурился.
– Сейчас ему уже нет смысла врать, – многозначительно сообщила Светлана Борисовна.
Вероцкий покачал головой, понимая, что такой уровень самоуверенности означает только одно: мать подключила специалистов, и за разговором с «проштрафившимся» Рассольцевым следила команда опытных психологов, подмечая каждое движение. А возможно, его даже заставили испробовать на себе детектор лжи. Лгунов Большой Босс не любила.
– Отлично, – Стас кивнул своим мыслям. – Значит, на его любовницу тоже могут вновь напасть. Какие корректировки? Следить лучше?
Потому что иных просто не могло быть: у Вероцкого в задании и так значилось «не отходить ни на шаг» и «следить круглосуточно». Не телохранитель, а бесконечная служба контроля!
– Не только.
Босс сделала долгую паузу (Новая сигарета? Прошлая должна была уже закончиться вечность назад!), а потом… рассмеялась. Рас-сме-я-лась! И это не означало ничего хорошего, так как чувство юмора у Вероцкой Светланы Борисовны было катастрофическое. Дерьмовое и загробное.
– Уже предчувствую гадость.
– Не гадость, Стас, – наконец отозвалась она. – Просто Рассольцев предложил вдвое увеличить тебе жалованье, если ты сможешь… назовем это «прикрыть ему спину». Заметь, я уже согласилась! Так что ты сможешь, это будет весело.
– Что именно? – Вероцкому уже не было весело.
– Спасти «его маленькую девочку» от лишних проблем. Так что с этой самой минуты ты вспоминаешь, что когда-то целых три года втайне от меня занимался в школьном театре, и перевоплощаешься в… к примеру, галантного маркетолога или охранника, который работает в той же компании, что и «маленькая девочка» заказчика, и сходит с ума от любви к ней.
– Чего? – Стас аж закашлялся.
– Сыграешь ее хахаля. Достоверно, чтобы все поверили. Но девушке об этом знать не стоит, иначе, цитирую: «Обидится на своего дядечку».
Теперь Вероцкий действительно закашлялся, потому что к таким потрясениям жизнь его точно не готовила. К военному режиму и атомной войне готовила, а к внезапной переквалификации в актера театра одного зрителя – нет.
– Я не…
– Возможно, и не обязан. Но, согласись, так интересней?
Интересней?
– 10—
Он может отказаться, может послать к чертовой матери зарвавшегося Босса, которая иногда слишком многое себе позволяет. Может – и спокойно выйдет после отказа сухим из воды, так как, какой бы тоталитарной «правительницей» Светлана Борисовна ни была, все же с головой дружит. А голова говорит, что предложение Рассольцева – бред!
Стас покачал головой, швырнул телефон на диван, а сам поплелся на кухню к чайнику.
«Но, согласись, так интересней?»
Он маньяк, определенно, и не только адреналиновый. Потому что чем дольше Вероцкий думал о бредовом предложении заказчика, тем больше понимал, что в нем есть смысл. Людям для слухов многого не надо: симпатичный парень, который таскает за девушкой пакеты в магазине и везде ходит рядом, уже вводится в ранг ее молодого человека. Дело за малым.
Ведь так интересней?
* * *
Весь день я провела как в тумане: черепушка была абсолютна пуста – ни единой мысли, даже серое вещество, казалось, утекло куда-то, – глаза болели, а тело сковала слабость. Даже разговаривать ни с кем
