— Не всякой женщине выпадает счастье быть красивой. Да это в сущности не столь важно, если у нее добрая и честная душа.
— Так может сказать только та женщина, которая уверена в своей привлекательности, — он улыбнулся.
— Вы могли бы позволить себе такую разборчивость, если бы для вашей карьеры не нужно было расширять круг… влиятельных знакомых, — сказала я, с трудом подобрав нужное слово для обозначения того типа людей, которых нельзя было встретить на Дикой улице, но которые могли оказать поддержку начинающему политику.
— Я часто бываю по вечерам в компании друзей Долмана, однако предпочитаю делать это по доброй воле, получив приглашение заранее. Но у меня есть своя жизнь, а также свой круг друзей.
— Разумеется, — сказала я, сделав легкий кивок головой, словно в знак согласия. Но в глубине души подумала, что это могла быть за жизнь, и какие друзья его окружали, если их нужно было скрывать от патрона. Мне казалось, что если бы мистер Алджер был действительно заинтересован в карьере, он был бы более терпим к лорду Долману и старался бы снискать его расположение.
Карета двигалась с такой скоростью, что моя шляпка еле держалась на голове, а накидка готова была улететь с плеч от потока встречного воздуха. Мне было вполне понятно, почему Алджер избрал такую скорость, и я попросила его ехать немного помедленнее.
— При всем желании, мистер Алджер, и даже с помощью таких прекрасных лошадей вам не удастся скрыть от меня, что место, по которому мы пролетаем со скоростью ветра, до ужаса неблагопристойно. Взгляните на них, — я указала на двух бедолаг, еле державшихся на ногах, потому что в десять утра уже были пьяны в стельку.
— Не желает ли дочь благочестивого священнослужителя спешиться и попробовать свои силы в искусстве перевоспитания заблудших душ? — предложил он игриво. Я строго посмотрела на него. — Скоро мы въедем в Стрэнд, — сказал он, и, проехав еще несколько кварталов на рискованной скорости, мы действительно попали на Стрэнд, умудрившись не повредить карету. Мистер Алджер отлично правил лошадьми.
— Теперь можете убавить темп до шестнадцати миль в час, — сказала я, поправляя шляпу и возвращая на место разлетевшиеся полы накидки.
Он повернул к скверу, на Пиккадилли, и поехал с нормальной скоростью по Нью-Бонд-Стрит, где дефилировал весь бомонд, одетый по последнему слову моды. Я не могла сдержать возгласа восторга.
— Так это и есть Нью-Бонд-Стрит, о которой я так много читала в «Избранном обществе»? А в последнем номере рекламировалась точно такая же шляпка, как на той даме. Ну не прелесть ли? Интересно, где такую можно купить?
— Немного внушительнее, чем в вашем Рэдстоке на главной улице, не так ли, мисс Ирвинг? — он был доволен тем, что наконец что-то произвело на меня впечатление.
— Это даже получше Милтон-Стрит в Бате, — выпалила я.
— В ваших устах это высокая похвала.
Несколько модно одетых леди и джентльменов приветствовали Алджера кивками или весело махали ему рукой. Одна очень хорошенькая молодая блондинка в очаровательной остроконечной шляпке притормозила карету и заговорила с ним:
— А я видела вас вчера на вечере у леди Бингам, Алджи. Вы же мне обещали вальс.
— Мы компенсируем это на следующем вечере, — отозвался он и покатил дальше. — Это была мисс Картер, — пояснил он.
Это имя мне ничего не говорило, но лицо ее нельзя было не оценить, оно не могло оставить равнодушным ни одного мужчину. Однако он не остановил карету, чтобы поболтать с ней, да и с другими знакомыми, приветствовавшими его, не остановился даже тогда, когда я попробовала намекнуть, что магазины выглядят очень заманчиво — он просто пропустил это мимо ушей.
Я продолжала с интересом рассматривать витрины с различными элегантными вещами и толпы людей на улицах, по которым мы проезжали.
— Такого скопления народа я не видела даже в Бате, — сказала я.
— Для нас, лондонцев, поездка в Бат означает удалиться в глушь, в провинцию. Когда вы привыкнете к прелестям Лондона, вы тоже так будете думать. Театры, балы, рауты…
Элегантно одетый молодой джентльмен с риском для жизни пытался пересечь улицу, лавируя между вереницами карет.
— Привет, Алджи, — крикнул он. — Ты будешь вечером в клубе?
— Сегодня — нет, Пелхэм, вечером я занят.
Тот, кого звали Пелхэм, с ухмылкой окинул меня взглядом.
— Конечно. — По его двусмысленной усмешке было ясно, что он был уверен, — мистер Алджер будет вечером заниматься со мной. К счастью, пешеходу пришлось отскочить в сторону, чтобы не попасть под ехавшую сзади двуколку.
— Это был лорд Хардинг, — сказал мистер Алджер. — Но вернемся к нашему разговору — мы обсуждали прелести лондонской жизни, которые вам предстоит вкусить, если вы останетесь в Лондоне.
Я чувствовала, что, если останусь на Дикой улице, мне не удастся свести знакомства с теми людьми, от которых как раз и будут зависеть мои развлечения. Ответ мой прозвучал довольно резко:
— Я не собираюсь тотчас же пускаться в развлечения, о которых вы упомянули. Я еще не появлялась в свете, к вашему сведению. К тому же я в трауре.
— Но вы не носите траурные платья, — заметил он.
— Ну и что же? Я действительно не была знакома с миссис Каммингс, и папа счел возможным избежать лишних разговоров. То есть…
— Понимаю. Раз вы не считаете, что миссис Каммингс была вам настолько близка, чтобы носить траур, то скромные развлечения не будут выглядеть кощунством.
— Если я останусь, мы с мисс Теккерей снимем скромную квартиру — и с удовольствием будем посещать театры, библиотеки, галереи и просто выезжать на прогулки.
— Предлагаю посетить художественную выставку в Сомерсет Хаус как-нибудь во второй половине дня, когда карета и я будем свободны. Можете сами предложить день, не стесняйтесь. Мы ведь договорились.
Предложение показалось мне заманчивым и вернуло хорошее настроение.
— Это будет великолепно! — согласилась я.
Так как Алджер не стремился оставить карету и прогуляться пешком, я решила, что он спешит на работу, и спросила, не ждет ли его лорд Долман.
— Он никогда не бывает в палате раньше полудня.
— Лондон меня поражает: мужчины не ходят на работу раньше двенадцати, моя тетушка спала до середины дня, не ела в своей столовой.
— Я предупреждал, что вам придется узнать много нового, — он засмеялся. — Свою работу я постарался выполнить вчера. Теперь о балах, мисс Ирвинг. Я понимаю ваше нежелание появляться на них в период траура, но я ангажирован на многие менее официальные приемы. Если вы любите танцы, я думаю, что это развлечение не запрещено молодой леди, которая еще не была представлена в свете.
